Что происходит с ценами на продовольствие

Ближневосточный кризис ударил по многим сферам, в том числе по одной из самых приоритетных - мировому рынку продовольствия. Пока политики преследуют свои интересы, простые люди с горечью замечают, что ценники на продукты питания растут.

Мало кого из средней прослойки населения может волновать подорожание деликатесов - условная черная икра и без того относится к числу товаров, доступных лишь немногим. Совсем иначе воспринимается рост цен на базовую продовольственную корзину. Именно она формирует ежедневный рацион, и ее удорожание напрямую отражается на уровне жизни. Надо учитывать и то, что при ограниченных доходах домохозяйства вынуждены не только сокращать объемы потребления, но и переходить на более дешевые и зачастую менее качественные продукты. Это в долгосрочной перспективе способно сказаться и на состоянии здоровья населения.

Риски продовольственного кризиса стали очевидны практически сразу после обострения ситуации вокруг Ирана. Уже на раннем этапе эксперты Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) предупреждали: при затягивании конфликта последствия выйдут за пределы энергетики и затронут рынок удобрений. Учитывая, что около 25% мирового экспорта этой продукции проходит через Ормузский пролив, любые перебои на этом направлении создают угрозу для глобального сельского хозяйства и, как следствие, для продовольственной безопасности.

Фактическая динамика подтверждает эти оценки. В марте 2026 года мировые цены на продовольствие вновь продемонстрировали рост. Индекс продовольственных цен ФАО достиг 128,5 пункта, увеличившись на 2,4% по сравнению с февралем. Это уже второй месяц подряд, когда фиксируется повышение, и важно, что оно охватывает все ключевые категории - зерновые, мясо, молочную продукцию, растительные масла и сахар. Речь идет о формировании широкого ценового тренда, а не о точечных колебаниях.

Ключевым фактором остается подорожание энергоносителей. Рост  цен на нефть отражается на всех этапах аграрного цикла: растут расходы на производство удобрений, транспортировку и переработку. В итоге это последовательно увеличивает себестоимость продукции и приводит к удорожанию конечных товаров. При этом текущий уровень цен пока не достиг экстремальных значений прошлых лет: он лишь немного превышает показатели 2025 года и остается значительно ниже пиков 2022-го. Тем не менее сама динамика указывает на нарастающее давление.

В разрезе отдельных рынков ситуация развивается по-разному. Индекс цен на зерновые в марте составил 110,4 пункта, увеличившись на 1,5%. Основной вклад внес рост стоимости пшеницы на фоне ухудшения прогнозов урожая в США из-за рисков засухи и ожиданий сокращения посевных площадей в Австралии.

Более выраженные изменения наблюдаются в сегменте растительных масел. Индекс достиг 183,1 пункта, прибавив 5,1% за месяц. Подорожание пальмового масла, цена которого достигла максимума с середины 2022 года, связано с ростом нефтяных котировок, ожиданиями увеличения спроса на биотопливо и снижением прогнозов производства в Малайзии. Ограниченное предложение подсолнечного масла из Черноморского региона усиливает общий дисбаланс.

Цены на мясо также демонстрируют рост. Увеличение стоимости свинины в странах ЕС обусловлено сезонным спросом, тогда как рынок говядины испытывает влияние сокращения поголовья в Бразилии. Дополнительное воздействие оказывают изменения логистических маршрутов, в том числе через Красное море, что отражается на поставках мяса птицы.

После длительного снижения начал восстанавливаться рынок молочной продукции. Рост цен связан с повышением стоимости сухого молока и сливочного масла на фоне активного спроса и сезонного сокращения предложения в Океании. В то же время европейский рынок сыра остается под давлением из-за увеличения объемов производства и слабого экспортного спроса.

Наиболее заметное подорожание зафиксировано на рынке сахара: индекс вырос на 7,2%, до 92,4 пункта. Причина во многом связана с перераспределением сырья в Бразилии, где на фоне высоких цен на нефть более выгодным становится производство этанола, что сокращает предложение сахара. Дополнительные риски создают возможные сбои в международных поставках.

В совокупности эти процессы формируют устойчивое ценовое напряжение, где геополитика выступает ключевым катализатором. Причем влияние носит отложенный характер: кризис развивается накануне посевного сезона в странах Северного полушария. Это означает, что основные последствия могут проявиться позднее - через рост издержек и потенциальное снижение урожайности.

По оценкам международных организаций, уже осенью 2026 года возможен новый виток продовольственной инфляции. Если перебои с поставками удобрений сохранятся, а конфликт не будет урегулирован, число людей, испытывающих острую нехватку продовольствия, может увеличиться на 45 млн и достигнуть 363 млн человек.

Последствия происходящего уже ощущаются на уровне повседневной жизни. В Германии подорожание затронуло практически всю потребительскую корзину, включая базовые продукты. Так, стоимость хлеба там по некоторым данным увеличилась с €1,80 до €2,70. Во Франции рост цен можно проследить на примере багета - продукта, который является неотъемлемой частью ежедневного рациона и культурной традиции. В Испании схожая ситуация наблюдается с оливковым маслом, которое используют в этой стране повсеместно: его подорожание с €4,5- 5 до €5,6-7 за литр напрямую увеличивает расходы домохозяйств.

Для Азербайджана подобные тенденции также стали поводом для беспокойства. Значительная часть доходов населения и так направляется на продукты питания, поэтому рост цен быстро отражается на уровне потребления. Обеспечение продовольственной безопасности остается одной из приоритетных задач, однако по ряду направлений достичь полной устойчивости пока не удается - в силу структурных и внешнеэкономических факторов. Это требует последовательной работы по развитию внутреннего производства.

В то же время существенно исключить импорт в обозримой перспективе невозможно, да и потом стопроцентное замещение невозможно. Даже при расширении собственного производства сохраняется зависимость по отдельным категориям. В этих условиях важными направлениями становятся диверсификация поставок и поиск наиболее доступных сейчас внешних рынков, что позволит снизить уязвимость к внешним шокам.

Как отметил старший экономист по Кавказу, Центральной и Западной Азии Азиатского банка развития Джордж Луарсабишвили, рост цен на энергоносители оказывает разнонаправленное влияние на экономики стран региона. Для импортеров нефти это означает усиление давления на внешнеторговый баланс, тогда как экспортеры, включая Азербайджан, получают дополнительные доходы. Однако это не устраняет рисков, связанных с удорожанием импортируемых товаров.

В свою очередь депутат Милли Меджлиса Вугар Байрамов указал на необходимость оперативных мер для сдерживания цен. В краткосрочной перспективе речь может идти о временных налоговых инструментах, в частности о льготах по НДС на импорт продовольственных товаров. В более долгосрочном плане ключевым направлением остается развитие собственного производства.

О том, что именно происходит с рынком продовольствия в Азербайджане и какие инструменты защиты населения наиболее эффективны, мы поговорили с экономистом Асиманом Гулиевым.

- Насколько сильно конфликт на Ближнем Востоке повлиял на цены в нашей стране?

- Я бы оценил эффект как умеренный, но нарастающий. Например, хлеб и мука не испытали сильного влияния, потому что уровень самообеспечения этими продуктами в Азербайджане высок. В 2024 году он составлял более 90%. Зато по ряду чувствительных категорий зависимость от внешних поставок заметно выше: по растительным маслам само обеспечение находится на уровне 55,6%, по рису - 22,3%, по рыбе и рыбопродуктам - 77,3%, по птице -76,6%, по молоку и молочной продукции - 83,9%. Именно в таких сегментах внешние шоки быстрее отражаются на ценах в магазинах.

- Можно ли говорить, что именно этот конфликт стал основной причиной роста цен?

- Конфликт на Ближнем Востоке действительно влияет на цены на продовольствие и в Азербайджане, но пока я бы не стал называть его единственной или главной причиной подорожания. Его воздействие идет прежде всего через внешние каналы: рост цен на энергоносители, удорожание логистики и страхования перевозок, повышение стоимости удобрений и импортируемого сырья. Международные институты уже прямо предупреждают, что нынешний конфликт подталкивает вверх мировые цены на нефть, газ, удобрения и продовольствие, а значит, усиливает импортируемую инфляцию для стран, зависимых от внешних поставок. Для Азербайджана это особенно чувствительно по тем позициям, где самообеспечение остается неполным. Если смотреть на текущие цифры, то продовольственная инфляция в Азербайджане уже заметна. В феврале 2026 года цены на продовольствие, напитки и табак были выше уровня февраля 2025 года на 6,8%, тогда как общий CPI вырос на 5,7%. Но было бы методологически неверно списывать весь этот рост именно на ближневосточный конфликт. На цены одновременно влияют сезонность, структура внутреннего предложения, ценовая динамика у торговых партнеров и издержки импорта. Центральный банк Азербайджана указывает, что внешние стоимостные факторы и инфляция в странах-партнерах вносят существенный вклад во внутреннюю инфляцию. Поэтому корректная формулировка такая: конфликт уже усилил инфляционное давление, но пока выступает скорее как ускоритель уже существующих ценовых рисков, чем как их единственный источник.

- Как защитить население от роста цен?

- Самая разумная мера - не широкое и дорогое «заливание» рынка субсидиями, а адресная защита уязвимых групп и точечная стабилизация издержек по базовым товарам. Международные организации сейчас как раз советуют правительствам использовать временную и адресную фискальную поддержку, а не всеобщие субсидии и не экспортные ограничения, которые часто лишь усугубляют дефициты и искажают рынок. Для Азербайджана это означает три шага: во-первых, поддержка малообеспеченных семей через адресные выплаты; во-вторых, создание и применение товарных интервенций по социально значимым позициям; в-третьих, снижение логистических и складских издержек внутри страны, чтобы не передавать населению весь внешний ценовой шок.

- Если вводить льготы по НДС, какие товары должны попасть под них в первую очередь?

- Если идти по пути льгот по НДС, то приоритет надо отдавать не всем продуктам подряд, а базовой продовольственной корзине, где рост цен наиболее болезненно бьет по доходам домохозяйств. В Азербайджане стандартная ставка НДС составляет 18%, поэтому даже временное смягчение по ограниченному перечню может дать эффект, если оно будет узким и контролируемым. В первую очередь я бы рассматривал: муку, растительное масло, молоко и базовые молочные продукты, яйца, рис, сахар, детское питание. Именно эти товары либо социально критичны, либо чувствительны к импортным и логистическим шокам. При этом льгота должна быть временной, адресной по перечню и сопровождаться мониторингом розничных наценок, иначе часть выгоды может уйти не покупателю, а посреднику.

- Насколько реально снизить импортозависимость в ближайшем будущем и как это скажется на ценах?

- В ближайшей перспективе резко снизить импортозависимость нельзя. Это не вопрос одного сезона, потому что речь идет о производительности в агросекторе, водообеспечении, семенах, кормах, хранении, переработке и логистике. Быстрый результат возможен только по отдельным направлениям, где уже есть внутренняя база для расширения выпуска и переработки. Поэтому в горизонте ближайших 1-2 лет я ожидал бы не резкого отказа от импорта, а частичного импортозамещения по отдельным позициям. Для цен это означает следующее: в краткосрочном периоде заметного удешевления ждать не стоит, потому что инвестиции в локальное производство сами по себе требуют затрат. Но в среднесрочной перспективе более высокий уровень самообеспечения снижает уязвимость к внешним шокам и делает цены менее волатильными. По сути, импортозамещение - это не инструмент быстрого удешевления, а механизм повышения ценовой устойчивости.