В OTAQ открылась выставка азербайджанского художника Фарида Расулова

В галерее OTAQ открылась персональная выставка Фарида Расулова «Живи, Каспий!». Проект подготовлен при кураторском участии Ситары Ибрагимбейли и вошел в программу фестиваля Fly to Baku. Art Weekend. Sense the Future NOW. Экспозиция будет открыта до 15 января 2027 года.

Войти в эту выставку - значит оказаться у кромки воды, но не той, что видна с Приморского бульвара. Здесь Каспий предстает не панорамой и не открыточным видом, а живым организмом: с тюленями на берегу, пеликанами над отмелью, осетрами в толще воды и травами, которые держат прибрежную землю. Каждое полотно похоже на страницу из семейного альбома моря - красивую и одновременно тревожную, потому что на некоторых снимках уже кого-то не хватает.

Выставка не похожа на экологический плакат. В ней нет лозунгов и цифр - есть живопись, которая заставляет зрителя самого задать себе вопрос. Чтобы понять, почему этот вопрос звучит именно так, стоит вспомнить, откуда пришел к нему художник.

Биография Фарида Расулова сама по себе необычна для художника. Уроженец Шуши (1985), он с отличием окончил Азербайджанский медицинский университет и работал врачом - в том числе в Национальном офтальмологическом центре имени академика Зарифы Алиевой. В 2007 году он принял решение уйти из медицины в современное искусство.

Выбор оказался точным. Уже в 2009 году Расулов участвовал в выставке Cogito Ergo Sum в павильоне Азербайджана на 53-й Венецианской биеннале, а в 2013-м вернулся в Венецию сразу с двумя проектами: в национальном павильоне Ornamentation и в параллельной выставке Love Me, Love Me Not, организованной YARAT. Его работы показывали в Лондоне, Париже, Берлине, Москве, в римском музее MAXXI в рамках проекта Fly to Baku, в Шардже и Дубае. В 2016 году он стал победителем в разделе скульптуры и инсталляции международной премии Arte Laguna Prize.

Художник работает в самых разных техниках: живопись, скульптура, инсталляция, 3D-графика, анимация, витраж, дизайн мебели. Но за этим многообразием стоит одна последовательная линия - разговор о памяти, традиции и о том, что исчезает на наших глазах.

Международную известность Расулову принесли «ковровые интерьеры». В этих работах привычные комнаты - спальни, гостиные, кухни - целиком, от пола до потолка, затянуты орнаментом азербайджанского ковра. Узор поглощает мебель, стены и предметы, и пространство превращается в единый живой ритм. Как подчеркивала парижская галерея Rabouan Moussion, представлявшая художника, так он оспаривает «белый куб» - стерильное выставочное пространство, привычное для современного искусства.

В этих комнатах всегда кто-то прячется: львы в спальне, кенгуру, рысь, игуаны на кухне, собаки в гостиной. Звери почти растворяются в узоре, и зритель должен долго всматриваться, чтобы их найти. Уже тогда в искусстве Расулова появилась мысль, которая сегодня звучит в полную силу: животное как чужак в человеческом мире, существо, которому все труднее найти свое место.

Вторая сквозная тема - исчезающее наследие. Инсталляция «1001 шампур», показанная в 2018 году в американском Laumeier Sculpture Park, была собрана из более чем тысячи стальных шампуров и обращалась к традициям, которые постепенно уходят из коллективной памяти. Выставка Qurban Olum в YARAT (2020) исследовала обряд Гурбан байрамы. А в эти же дни, параллельно с OTAQ, ковры, созданные художником вместе с «Азерхалча», показаны на выставке Beyond Memory в QGallery.

«Живи, Каспий!» логично продолжает этот путь. Если раньше Расулов говорил о том, что человек может потерять в культуре, то теперь - о том, что он может потерять в природе. Ковер, хранивший память рода, уступает место морю, хранящему память всей экосистемы.

Каспий на холстах

Герои новой серии - тюлени, пеликаны, осетровые, прибрежные растения. Художник пишет их с той же любовной тщательностью, с какой прежде выписывал ковровый орнамент. Но в эту гармонию вкрадываются тревожные знаки: покинутое гнездо, вырванное из привычных водно-болотных угодий; зверь, оказавшийся на открытом, беззащитном берегу; рыболовная сеть, опасная для подводных обитателей. Беда здесь не выставлена напоказ - она скрыта в деталях, как когда-то звери в ковровых узорах.

За этими образами стоит вполне реальная картина. Каспий - крупнейший замкнутый водоем планеты, и он стремительно теряет воду. По словам заместителя министра экологии и природных ресурсов Азербайджана Рауфа Гаджиева, за последние 30 лет уровень моря опустился примерно на 2,5 метра, а сегодня снижается на 20–30 сантиметров в год.

Сильнее всего это бьет по тем, кого пишет Расулов. Каспийский тюлень - единственное морское млекопитающее Каспия - с 2008 года внесен Международным союзом охраны природы в список вымирающих видов. В начале XX века их насчитывалось около миллиона, сегодня, по оценкам ученых, - около 270–300 тысяч. Тюлени рождают потомство на льду северного мелководья, и при падении уровня моря на 5 метров могут лишиться до 81% таких мест. Осетровые, давшие миру знаменитую каспийскую икру, находятся под угрозой исчезновения из-за многолетнего перелова.

Ничего этого на холстах не написано словами. Но зритель, знающий контекст, читает каждую картину как свидетельство.

В классической традиции пейзаж долго оставался фоном: природа служила декорацией для человека, его усадьбы, его прогулки. Расулов последовательно разрушает эту иерархию. В его работах нет главного героя - каждый организм связан с другими, и картина держится на равновесии всех ее обитателей. Человек здесь не центр мира и не его владелец, а один из участников системы, от чьих поступков зависит ее судьба.

Второе важное решение художника - отказ от определенного времени. Перед нами Каспий прошлого, каким его помнят старшие поколения? Уцелевший уголок, который еще можно увидеть сегодня? Или море будущего, сумевшее восстановиться? Ответа нет, и эта неопределенность становится главным художественным приемом выставки.

Она переводит зрителя из роли наблюдателя в роль участника. Глядя на одни и те же холсты, человек сам решает, видит ли он воспоминание, свидетельство или надежду. И неизбежно приходит к главному вопросу экспозиции: что мы оставим следующим поколениям - живое море или только его изображение?

Black Caviar Гейдара Эмира

Живописный цикл Расулова дополняет работа совсем иного жанра - комод из серии Black Caviar («Черная икра») художника и дизайнера Гейдара Эмира. Строгий мебельный корпус будто покрыт россыпью черных матовых сфер, напоминающих икринки. Жесткая конструкция словно теряет твердость, становится текучей и прорастает изнутри чем-то живым. Контраст привычной геометрии и мягкой органической пластики придает предмету сюрреалистическое звучание.

Одним из источников вдохновения для автора стали монументальные монохромные деревянные скульптуры американского скульптора Луизы Невельсон. Но Эмир предлагает собственное прочтение диалога формы и пространства: мебель у него перестает быть утилитарной вещью и становится скульптурным объектом.

В основе его метода - радикальный апсайклинг. Дизайнер берет старую, забытую или классическую мебель и превращает ее в коллекционный арт-объект, давая вещи вторую жизнь. В соседстве с каспийскими полотнами этот жест читается особенно ясно. Икра здесь - и символ богатства моря, и напоминание о цене, которую оно за это богатство заплатило. А сам предмет показывает, что бережное отношение к ресурсам может быть не только необходимостью, но и формой красоты.

Название выставки построено как восклицание, и в нем слышны сразу две интонации. «Живи, Каспий!» - так желают долгих лет близкому человеку. И так же обращаются к тому, за кого по-настоящему тревожатся.

Экспозиция в OTAQ объединяет два разных художественных языка. Фарид Расулов заставляет задуматься о хрупкости природного равновесия и о будущем моря. Гейдар Эмир показывает, как творческое переосмысление уже существующего становится частью культуры ответственного отношения к ресурсам. Вместе они говорят об одном: о ценности мира, который мы слишком долго считали само собой разумеющимся.

Для художника, начинавшего с ковров - одной из главных форм памяти азербайджанского народа, - этот проект стал естественным шагом. Ковер хранит то, что было. Выставка «Живи, Каспий!» напоминает: море еще можно сохранить, пока оно не превратилось лишь в узор воспоминаний.