Bloody Mary театра «Гешер» в Баку

Сегодня, 2 ноября, на сцене Азербайджанского государственного академического музыкального театра израильский театр «Гешер» (Тель-Авив) вновь покажет спектакль Bloody Mary в постановке Дмитрия Крымова. Это второй и заключительный показ постановки в рамках второго Бакинского международного фестиваля искусств (BIAF-2026), который проходит с 28 октября по 8 ноября.

Премьера Bloody Mary состоялась в июне 2026 года, так что бакинцы видят одну из самых свежих работ театра. Для фестиваля это еще и редкая возможность увидеть вживую работу Дмитрия Крымова - режиссера, которого многие критики называют одним из самых влиятельных в своем поколении.

Королевы, которые никогда не встречались

Отправной точкой для постановки стала трагедия Фридриха Шиллера «Мария Стюарт» (1800). Ее сюжет - противостояние шотландской королевы Марии Стюарт и английской королевы Елизаветы I, закончившееся казнью Марии в 1587 году. Самую знаменитую сцену пьесы - встречу двух королев - Шиллер придумал: в действительности они никогда не виделись.

Режиссер не ставит Шиллера буквально. Bloody Mary - не инсценировка и не иллюстрация к драме, а вольное, построенное на образах высказывание. Из обломков трагического сюжета, из нашей общей памяти о нем и из сегодняшней реальности режиссер собирает новый художественный мир, в котором история Марии Стюарт становится лишь поводом для серьезного размышления.

Действие начинается в неожиданном месте. Две актрисы, которым предстоит играть спектакль по Шиллеру, оказываются в травмпункте. В окружении врачей и других пациентов они продолжают выяснять отношения - и друг с другом, и со своими героинями. Граница между исполнительницами и королевами постепенно стирается.

Марию Стюарт играет Евгения Додина, одна из ведущих актрис «Гешера», в репертуаре которой - заглавная роль в «Ричарде III». Елизавету - Исраэль (Саша) Демидов: королеву в спектакле играет мужчина, и этот прием сразу задает игре гротескную, почти цирковую интонацию. Героини здесь - люди-символы, которые на глазах у зрителя обретают плоть: маски трескаются, клоунада переходит в исповедь, а смешное постоянно соседствует с трагическим.

Даже название спектакля - игра с памятью зрителя. Прозвищем «Кровавая Мэри» история наградила вовсе не Марию Стюарт, а ее родственницу, английскую королеву Марию I Тюдор. Сегодня так же называют и известный коктейль. Крымов сознательно смешивает высокое и бытовое, историю и анекдот, - и в этом смешении рождается его театр..

«Гешер» - значит «мост»

Театр «Гешер» основан в 1991 году в Израиле группой актеров, репатриировавшихся из Советского Союза, во главе с московским режиссером Евгением Арье. Название переводится с иврита как «мост» - между русской театральной школой и израильской культурой. Долгие годы «Гешер» оставался одним из немногих в мире двуязычных театров: одна и та же труппа играла спектакли попеременно на русском и на иврите. Сегодня большая часть репертуара идет на иврите.

Театр работает в Яффо, в историческом здании на бульваре Иерусалим, и давно стал неотъемлемой частью израильской культуры. В его истории - «Город» по «Одесским рассказам» Бабеля, «Адам - сын собаки» по роману Йорама Канюка, «Враги. История любви» по Исааку Башевису-Зингеру. Театр не раз выступал на фестивале Линкольн-центра в Нью-Йорке, показывал «Врагов» на Александринском фестивале в Петербурге и представлял Израиль более чем на 17 международных фестивалях.

В Баку «Гешер» уже знают: в программе первого BIAF в 2025 году театр показал «Анну Каренину». Нынешний приезд продолжает это знакомство - теперь с совсем иной, игровой и парадоксальной стороны.

Театр как травмпункт

Место действия Bloody Mary выбрано не случайно. Травмпункт - пространство, где человек оказывается беззащитным, где снимают маски и называют боль по имени. Обозреватель «Новой газеты» Александр Ройтман, рассказывая о тель-авивском фестивале, заметил, что искусство сегодня само становится таким травмпунктом: оно, может быть, и не лечит, но позволяет назвать болезнь.

В этом, пожалуй, главный смысл спектакля. Старая история о власти, соперничестве и казни, рассказанная Шиллером больше двух веков назад, оказывается разговором о сегодняшнем человеке - растерянном, ранимом, вынужденном играть роль, которую он не выбирал. Смех в таком театре - не уход от трагедии, а способ ее выдержать.