Откуда взялись дополнительные миллиарды ненефтяного экспорта?

Официальная статистика фиксирует беспрецедентный рост ненефтяного экспорта. По данным Государственного таможенного комитета, за январь -май текущего года выручка от экспорта продукции ненефтяного сектора составила $5,131 млрд против $1,4 млрд за аналогичный период прошлого года. Формально рост превысил 3,6 раза.

Не менее неожиданной оказалась и география поставок. Впервые за долгие годы крупнейшим покупателем местной ненефтяной продукции стала Великобритания. Так, за пять месяцев эта страна импортировала продукции на сумму $3,471 млрд, закрепившись на первом месте среди внешнеторговых партнеров. Для сравнения: Россия, традиционно являющаяся одним из основных рынков сбыта нашей ненефтяной продукции, закупила товаров неуглеводородного сектора на $434 млн, что практически соответствует уровню прошлого года.

Впечатляющие показатели пяти месяцев вызвали вопросы, поскольку рекордный рост экспорта произошел на фоне весьма умеренной динамики промышленности, инвестиций и ненефтяной экономики в целом.

По уточнению доктора экономических наук, профессора Салеха Мамедова, ключ к пониманию происходящего следует искать не в расширении производства, а в структуре самого экспорта.

- Насколько последние данные по ненефтяному экспорту отражают реальное состояние экономики?

- Результат на самом деле очень необычный, и я бы рекомендовал относиться к нему максимально осторожно. Если опираться на официальные цифры, то за январь - май неуглеводородный экспорт, как информирует статистика, увеличился с $1,4 млрд до $5,131 млрд. То есть прирост составил около $3,7 млрд.

Из этого дополнительного объема аж $3,471 млрд приходится на Великобританию. Уже одно это обстоятельство заставляет внимательно посмотреть на структуру поставок.

Дело в том, что Великобритания никогда не относилась к числу крупнейших покупателей традиционной ненефтяной продукции из нашей страны. Основными рынками для отечественной сельскохозяйственной продукции, продуктов переработки, текстиля и других товаров многие годы оставались Россия, Турция, Грузия и отдельные страны Европейского союза.

Потому возникает вполне логичный вопрос: что именно было экспортировано в Великобританию на такую солидную сумму?

Все дело в резком росте экспорта золота.

В последние годы мировые цены на золото обновляли исторические максимумы. Одновременно Азербайджан существенно увеличивал объемы золотых резервов. Известно также, что Лондон остается одним из крупнейших мировых центров торговли драгоценными металлами.

Важно понимать, что в нашей статистике золото относится к ненефтяному сектору, и формально ненефтяной экспорт действительно вырос в несколько раз.

И это, конечно, не означает качественных подвижек в диверсификации экономики или резкого повышения конкурентоспособности отечественного ненефтяного производства.

Опубликованные данные показывают, что в январе-апреле из страны было экспортировано 23 548,8 кг золота на $3 млрд 599 млн 654,7 тыс. Практически весь прирост ненефтяного экспорта по стоимости сопоставим с этой величиной. Словом, совпадение выглядит слишком значительным, чтобы его игнорировать.

- И как это сопоставимо с положением в остальных сегментах?

- Сам по себе показатель роста ненефтяного экспорта еще не означает, что экономика стала более диверсифицированной. Для такого вывода необходимо анализировать структуру экспорта и понимать, какие именно отрасли обеспечили прирост.

Нет признаков резкого роста сельского хозяйства. Не наблюдается серьезного расширения машиностроения. Не фиксируется прогресс высокотехнологичного экспорта. Нет данных о существенном увеличении поставок продукции малого и среднего бизнеса.

По сути, нет речи о расширении производственной базы ненефтяной экономики. Наблюдается только рост экспорта одного специфического товара.

Экономическая диверсификация означает появление новых производств, расширение ассортимента экспортируемой продукции, рост конкурентоспособности предприятий, увеличение добавленной стоимости внутри страны. Всего этого мы не наблюдаем.

-  Продажа золота из резервов Государственного нефтяного фонда действительно может учитываться как ненефтяной экспорт?

- Здесь начинается самый интересный и сложный методологический вопрос.

Необходимо различать несколько совершенно разных операций.

Первый вариант - экспорт вновь произведенного золота. Если золото добыто на отечественных месторождениях, например на Човдаре или Гедабеке, а затем продано за рубеж, то это обычный экспорт товаров. Он полностью включается в статистику внешней торговли и ненефтяного экспорта.

Но в данном случае такое объяснение практически исключается.

По имеющейся статистике производство золота в Азербайджане за этот период едва ли превышало одну тонну. Между тем объем экспортированного драгметалла составил 23 548,8 кг, то есть более 23 тонн. Разница слишком велика.

Второй вариант - продажа инвестиционного золота Государственным нефтяным фондом.

Как известно, SOFAZ сообщил о продаже около 22,1 тонны золота в первом квартале нынешнего года. Стоимость этой сделки оценивалась примерно в $3 млрд. После продажи объем золотого портфеля фонда сократился приблизительно с 200 до 178 тонн.

С экономической точки зрения это не производство нового товара, а реализация уже существующего финансового актива.

Согласно международным стандартам статистики IMF BPM6 и BPM7, а также Системе национальных счетов ООН, если продается монетарное золото, находящееся в официальных государственных резервах, такая операция обычно рассматривается как изменение резервных активов, а не как экспорт товаров.

Существует и третья возможность.

Если золото учитывается не как монетарное, а как инвестиционный актив фонда и реализуется через международных дилеров в форме товарных поставок, таможенные органы вполне могут зарегистрировать такую сделку как экспорт золота и включить ее во внешнеторговую статистику.

Потому и возникают серьезные расхождения между данными таможни, платежным балансом Центрального банка и национальными счетами.

- Как это могло повлиять на экономическую ситуацию внутри страны?

- Для ответа на этот вопрос нужно понимать происхождение средств и их дальнейшее движение. Напомню, что еще в 2011 году в правила управления активами Государственного нефтяного фонда были внесены изменения, позволившие инвестировать в золото до 25% инвестиционного портфеля фонда при допустимом отклонении не более чем на 4%.

Однако к концу первого квартала нынешнего года доля золота в инвестиционном портфеле SOFAZ достигла уже 38%. Фактически фонд оказался вынужден сокращать золотую составляющую активов.

По состоянию на 30 сентября прошлого года золотой портфель фонда составлял 184,8 тонны. Затем объем вырос до 200 тонн, после чего началась продажа части запасов.

Импортируемое золото доставлялось в страну британской компанией Brinks Global Services и размещалось в специализированном хранилище нового административного здания SOFAZ.

В результате продажи примерно 22,1 тонны золота были получены миллиарды долларов.

Но принципиально важно другое: эти средства не поступили в экономику в виде инвестиций, кредитов, производственных программ или инфраструктурных проектов. Они были направлены на увеличение финансовых резервов.

В итоге стратегические валютные резервы страны выросли примерно на 15% и достигли $188,4 млрд.

При этом деньги фактически были изъяты из внутреннего хозяйственного оборота и размещены на зарубежных счетах.

Возникает парадоксальная ситуация - финансовые резервы страны продолжают расти и уже приблизились к $189 млрд, однако экономика одновременно демонстрирует крайне слабую динамику.

Потому, когда мы анализируем так называемый рекордный рост ненефтяного экспорта, необходимо понимать: имеется ввиду продажа накопленного актива и увеличение резервов, а не расширение производства внутри страны. Статистические показатели экспорта и реальное состояние экономики в данном случае могут создавать совершенно разное впечатление.

Да, с точки зрения финансовой устойчивости это укрепляет позиции государства. Однако для экономики важен не только объем накопленных средств, но и скорость их обращения внутри страны.

Если деньги работают в производстве, строительстве, сельском хозяйстве, транспорте или сфере услуг, они создают рабочие места, формируют спрос и стимулируют деловую активность. Если же ресурсы концентрируются в резервах, то прямого эффекта для экономического роста они не дают.

В результате сейчас мы наблюдаем достаточно необычную ситуацию: международные резервы находятся на рекордных уровнях, однако экономика при этом демонстрирует весьма сдержанные темпы роста.