Иреван, балансируя между внешними центрами силы, упускает шанс встроиться в новую региональную реальность

Фактор предстоящих парламентских выборов на глазах трансформирует структуру общественно-политической жизни армянского общества. По мере нарастания напряженности - а она, по известным причинам, неизбежна - правящая сила вынуждена маневрировать, прибегая порой к нестандартным и неожиданным решениям.

Инициатива пригласить в страну дополнительную миссию Европейского союза под предлогом противодействия «гибридным угрозам» стала не только сюрпризом, но и вызвала закономерные вопросы по существу. Более внимательный анализ параметров этой программы позволяет лучше понять ее истинную направленность.

Брюссель отвел на деятельность новой миссии ни много, ни мало два года. Это наводит на мысль, что перед ней ставятся задачи, выходящие далеко за рамки избирательного цикла и затрагивающие более широкую геополитическую повестку. Причем эта повестка, судя по всему, коррелирует с интересами отдельных внешних игроков. Но в какой мере она соответствует ожиданиям стран региона - вопрос остается открытым.

Если речь идет о подключении так называемой «группы быстрого реагирования», логично предположить, что реализация намеченных мер не терпит отлагательства. О сути этих мер приходится лишь догадываться, учитывая, что решение о развертывании новой группы уже вступило в силу. В этом контексте особенно важно понять, какие именно вызовы вызывают наибольшее беспокойство у армянских властей, если они сочли необходимым обратиться к Евросоюзу за срочной поддержкой.

Если обратить внимание на позиции внутриармянских сил относительно положения в регионе, напрашиваются логичные выводы. Экспертное сообщество страны камней, вне зависимости от внешнеполитических ориентиров, практически единодушно утверждает, что геополитическая конфигурация на Южном Кавказе выстроена таким образом, что в наибольшей степени отвечает интересам Азербайджана и Турции. Однако подобная парадигма не только спорна, но и потенциально опасна.

Большинство армянских аналитических центров стремится убедить общество в том, что Баку и Анкара сформировали, выгодную исключительно для себя региональную конъюнктуру, в которой Армении отведена роль второстепенного игрока. Допустим, это так. Но разве Армения вправе рассчитывать на большее, если на протяжении тридцати лет она удерживала регион в состоянии напряженности и на этой почве пыталась сталкивать интересы России, Турции, Ирана, Европейского союза и США?

Армения, в силу инертности своей политики и деструктивной линии поведения, оказалась не готова к новым реалиям и фактически упустила момент адаптации. Пока она пребывала в иллюзии прежних достижений и продолжала навязывать Азербайджану экспансионистскую повестку, Баку действовал последовательно и прагматично. Своевременно сделав необходимые выводы, он четко обозначил свои цели и осенью 2020 года предпринял шаги, направленные на разрядку ситуации.

Да, этот процесс не обошелся без потерь и затронул чувствительные аспекты общественной и политической жизни, однако в итоге он способствовал восстановлению справедливости в регионе. Азербайджан дал жесткий ответ агрессору, но на этом не остановился: вместо политики унижения была предпринята попытка указать на новые реалии и открыть возможности для взаимодействия, в том числе через предложение сотрудничества.

И какой же вывод делает сегодня армянское общество? Больной и противоречивый, поскольку максимализм в хищнических устремлениях не приводит ни к спокойствию, ни к стабильности, а лишь переворачивает с ног на голову всю систему жизнеобеспечения.

Армения говорит о «гибридных атаках», тем самым открывая дорогу внешнему вмешательству. Внутренние политические процессы Иревана - его внутреннее дело, однако интересы Баку неприкосновенны. Если «гибридные атаки» на Армению не прекращаются, то прежде всего ответственность за это лежит на армянской власти. Вместо выстраивания взвешенной линии защиты она без промедления обращается к внешним центрам силы.

В то же время определенные зарубежные силы получают дополнительную возможность для укрепления своего присутствия на Южном Кавказе, перебирая поводы для рискованной и, по сути, невостребованной актуализации уже урегулированных вопросов. Так называемый карабахский вопрос в этом ряду по-прежнему выдвигается на передний план. Говоря спортивным языком, Иреван делает опрометчивую результативную передачу своим внешним партнерам, позволяя им вновь включиться в игру и попытаться восстановить утраченные позиции в стратегически важном регионе.

Не так давно в Париже состоялась встреча лидеров диаспор, где представители армянских общин из разных стран при участии Франции обсуждали новые идеологические ориентиры для дальнейшей деятельности. При этом говорить о каких-либо принципиально новых подходах не приходится.

В оборот вновь вводятся прежние, хорошо знакомые тезисы, в рамках которых тема «свободы Карабаха» и вопрос признания так называемого «геноцида» получают искусственную актуализацию, возвращаясь в информационное пространство в качестве инструментов политической мобилизации.

Если диаспора и ориентирующиеся на нее внутриармянские силы поддерживают реанимацию устаревших идей, это фактически означает движение назад. По сути, речь идет о попытке сорвать мирную повестку - ту самую, которая была выстрадана Баку и на основе которой Иревану были предложены более чем выгодные условия для восстановления и полноценного участия в интеграционных проектах.

В ход уже пускаются различные элементы деструктивного воздействия, направленные на возвращение атмосферы эскалации и запуск нового витка конфронтации. Не случайно в Париже вновь актуализированы темы «уничтожения армянского наследия» в Карабахе, а также судьбы девятнадцати «плененных» лидеров сепаратистского движения, на которых лежит ответственность за гибель тысяч азербайджанцев.

Активизация подобных тезисов во многом совпадает с логикой реваншистских кругов, которые пытаются использовать предвыборный период для продвижения конфронтационной повестки и возвращения к уже пройденным сценариям.

Период оккупации Арменией азербайджанских земель, уничтожение историко-культурного наследия, а также уникальных памятников азербайджанцев, некогда проживавших в Западном Азербайджане, - это невосполнимая боль не только для одного народа, но и для всего международного сообщества. Нравы и традиции азербайджанцев заметно отличаются от навязываемых стереотипов: вместо апелляции к состраданию здесь преобладают сдержанность, достоинство и готовность отстаивать свои позиции. Это было наглядно продемонстрировано и в ходе 44-дневной войны.

Армения, в свою очередь, на глазах уклоняется от выполнения обязательств в рамках мирной повестки и, опираясь на спорные притязания и надуманные предлоги, фактически открывает новый фронт необъявленного противостояния против страны, которая не связана с ней какими-либо обязательствами. Отказ Иревана от полноценного участия в мирном процессе выглядит как признак геополитической несостоятельности и свидетельствует о дефиците субъектности - состоянии, при котором страна так и не смогла определить собственный стратегический и идеологический вектор на переломном этапе своей истории.

Неприкаянные представители армянской оппозиции сетуют на то, что в региональной конфигурации Баку и Анкара якобы отвели их стране роль придатка, а не полноценного субъекта, и предупреждают: если ситуация не изменится, Иреван утратит остатки самостоятельности. Их возмущает, что ключевая роль в региональных процессах закрепилась за соседними государствами. Однако даже если гипотетически принять такую постановку вопроса, неизбежно возникает встречный: а была ли Армения полноценным участником процессов в тот момент, когда Баку, Тбилиси и Анкара инициировали стратегический разворот в сторону геоэкономической определенности?

Еще в период президентства Левона Тер-Петросяна Азербайджан предлагал Армении участие в интеграционных энергетических проектах, рассчитывая тем самым способствовать разблокированию ситуации. Баку выработал конкретный алгоритм выхода из двустороннего кризиса, однако Иреван предпочел уклониться, заняв выжидательную позицию. Между тем участие в региональной «игре» предполагает готовность к включению в нее. Армения же тогда отказалась, а сегодня апеллирует к роли обделенной стороны.

Заявления о том, что формат сотрудничества Турция-Грузия-Азербайджан якобы проигнорировал Армению, выглядят, по меньшей мере, некорректно. Тем более сомнительно звучат утверждения о том, что действия этих стран были направлены в ущерб армянским интересам.

Армения во многом сама поставила себя в зависимость от проекта «миацум» и теперь, оказавшись в проигрышной ситуации, апеллирует к внешней поддержке, рассчитывая на сочувствие западных партнеров.

В свою очередь, Европа вновь предлагает Иревану перспективы, связанные с углублением ассоциации с ЕС, одновременно используя его политическую уязвимость. При этом Армения фактически отворачивается от более прагматичных возможностей, находящихся в непосредственной близости, - тех преференций, которые могут быть обеспечены за счет взаимодействия с соседями. Делая ставку на отдаленные и неопределенные перспективы, Иреван рискует упустить реальные выгоды, подменяя их ожиданиями и иллюзиями.

Ошибки в определении приоритетов способны вновь обернуться для страны серьезными последствиями, усугубив уже имеющиеся системные проблемы. В этом смысле повторение прежних просчетов лишь усиливает эффект и затрудняет выход из сложившейся ситуации. Это тот случай, когда накопление ошибок свидетельствует о неготовности политической элиты к выработке устойчивой и самостоятельной стратегии.