Запад всячески поддерживает Украину, но не готов разделить с ней риски прямого конфликта

Саммит НАТО в Анкаре вновь оставил Украину без приглашения в альянс. Спустя 18 лет после Бухареста Киев остается важным военным партнером Запада, однако его роль в противостоянии с Россией так и не привела к получению гарантий членства

Состоявшийся 7-8 июля в Анкаре очередной саммит НАТО оставил украинское руководство в уже привычном положении: Киев принимали как важного партнера, заверяли в продолжении поддержки и готовности финансировать военные потребности страны, однако, когда дело дошло до конкретного решения о ее будущем в альянсе, западные государства предпочли сохранить прежний курс.

Да, союзники согласовали выделение Украине рекордной военной помощи в размере €70 млрд на 2026 год, а США пообещали предоставить лицензию на производство ракет для ЗРК Patriot.

Однако Володимир Зеленский приехал в турецкую столицу прежде всего ради политического решения, способного изменить статус его страны, и именно его не получил: приглашение в НАТО не последовало, сроки возможного вступления остались неопределенными, а надежды на ускорение этого процесса пришлось отложить до очередной встречи союзников.

Саммит в Анкаре ясно обозначил и изменившуюся повестку Североатлантического альянса. Главными вопросами стали увеличение оборонных расходов, развитие военно-промышленного комплекса, пополнение арсеналов и подготовка государств НАТО к возможным кризисам ближайших лет. Европейские правительства подсчитывают необходимые объемы ракет и боеприпасов, требуют от предприятий наращивать производство, оценивают состояние собственных армий и пытаются наверстать годы экономии на обороне. Украина же, еще недавно занимавшая центральное место в международной повестке Запада, постепенно отходит на второй план, оставаясь важной частью противостояния с Россией, но уже не определяя основные решения альянса.

Поэтому €70 млрд и американскую лицензию на производство ракет трудно считать политическим успехом Киева, который рассчитывал получить гораздо большее, чем очередное подтверждение поддержки. Да, финансовые и военные решения позволяют Украине продолжать сопротивление, однако не меняют ее положения в системе европейской безопасности. После многих лет войны, огромных человеческих потерь, разрушения экономики, массовой эмиграции и демографического кризиса украинское руководство по-прежнему не может назвать ни сроков вступления в НАТО, ни условий, выполнение которых гарантировало бы достижения этой цели.

К сожалению, для Киева это практически стратегическое поражение, особенно болезненное потому, что украинское общество годами убеждали в постепенном приближении страны к западной системе безопасности. Украина достигла беспрецедентного уровня взаимодействия с НАТО, перестроила армию, получила доступ к западным технологиям, разведывательной информации и подготовке военнослужащих, однако переход от тесного партнерства к полноправному участию в альянсе так и не состоялся.

События в Анкаре неизбежно заставляют вспомнить саммит НАТО в Бухаресте в 2008 году, когда президент Украины Виктор Ющенко и президент Грузии Михаил Саакашвили рассчитывали получить План действий по членству (ПДЧ). Тогда их активно поддерживали президент США Джордж Буш-младший и государства Восточной Европы, настаивавшие на ускорении интеграции Киева и Тбилиси, однако Германия во главе с Ангелой Меркель и Франция, президентом которой был Николя Саркози, заблокировали предоставление ПДЧ, опасаясь жесткой реакции России и возможного военного кризиса.

Существовали и другие обстоятельства. В украинском обществе на тот момент отсутствовало устойчивое большинство сторонников вступления в НАТО, Грузия имела нерешенные территориальные конфликты вокруг Абхазии и Южной Осетии, а европейские правительства еще рассчитывали избежать окончательного ухудшения отношений с Москвой. Вашингтон требовал начать официальный процесс интеграции, Берлин и Париж сопротивлялись, после чего союзники приняли решение, которое впоследствии стало одним из самых спорных в истории альянса.

Украина и Грузия так и не получили ПДЧ, однако в итоговом документе было записано, что обе страны станут членами НАТО.

Москва получила четкий сигнал о дальнейшем расширении альянса, а Киев и Тбилиси остались без реальных гарантий безопасности.

Уже через несколько месяцев, в августе 2008 года, началась война в Грузии, после чего бухарестское решение неоднократно критиковали за половинчатость, поскольку оно обострило отношения с Россией, но не обеспечило защиту государствам, которым пообещали будущее членство.

Прошло 18 лет, сменились президенты и правительства, Европа пережила финансовые и энергетические кризисы, пандемию и крупнейший вооруженный конфликт последних десятилетий, однако Украина вновь столкнулась с тем же вопросом.

Изменилась прежде всего цена ожидания. Если в 2008 году Киев добивался начала официального процесса вступления, то в 2026 году подошел к саммиту после нескольких лет войны, огромных человеческих потерь, разрушенных городов, миллионов беженцев и колоссальных расходов, чтобы снова услышать, что время для принятия страны в альянс еще не наступило.

Причина подобной осторожности западных государств давно понятна и известна. Присоединение Украины к НАТО способно превратить противостояние с Россией в прямой военный конфликт крупнейших ядерных держав, последствия которого невозможно заранее ограничить украинской территорией. Пожалуй, этот риск и остановил Германию и Францию в Бухаресте и продолжает определять позицию западных столиц сегодня.

За 18 лет изменились обстоятельства, масштаб конфликта и степень вовлеченности Запада, но главный расчет сохранился - помощь Украине не должна привести к прямой войне НАТО с Россией.

Отсюда и место, отведенное Киеву. Украина должна сохранять способность сдерживать Россию, связывать значительную часть ее военных ресурсов, наносить ей экономические издержки и препятствовать дальнейшему усилению Москвы, выполняя задачу, которая непосредственно отвечает интересам европейских государств и США.

Для НАТО такое положение имеет очевидные преимущества, поскольку позволяет ослаблять главного геополитического противника, укреплять восточный фланг альянса, увеличивать оборонные бюджеты и перестраивать военную промышленность.

Цена этой политики для самой Украины несопоставимо выше. Страна теряет население, несет огромные экономические убытки, сталкивается с разрушением инфраструктуры и вынуждена все сильнее зависеть от внешней поддержки, не получая при этом права участвовать в принятии решений внутри организации, ради вступления в которую были принесены столь тяжелые жертвы. Киев оказался в положении государства, значение которого для западной безопасности значительно выросло, а собственная безопасность от этого надежнее не стала.

Так насколько вообще реалистичной остается перспектива членства Украины в НАТО? Ведь, чем дольше продолжается война и чем выше риск столкновения России с НАТО, тем сложнее союзникам принять решение, которого от них требует Киев. Получается, что обстоятельства, заставляющие Украину стремиться в альянс, одновременно становятся главной причиной, по которой ее туда не принимают.

Западные лидеры, разумеется, не откажутся от заявлений о европейском будущем Украины, общих интересах и поддержке ее евроатлантического курса, поскольку прямой отказ от перспективы членства способен вызвать тяжелые политические последствия внутри самой страны и поставить под сомнение один из главных ориентиров украинской внешней политики. Поэтому обещание сохраняется, сроки отсутствуют, а окончательное решение переносится с одного саммита на другой.

Подобный подход позволяет поддерживать заинтересованность Киева в теснейшем сотрудничестве с НАТО, не связывая сам альянс обязательствами, которые могут привести к войне с Россией. В 2008 году Украина получила обещание будущего членства без ПДЧ, после 2014 года сотрудничество резко расширилось, после 2022 года достигло беспрецедентного уровня, однако даже многолетний вооруженный конфликт не заставил союзников назвать дату или хотя бы предложить механизм вступления.

Саммит в Анкаре лишь подтвердил неизменность этого курса. Запад заинтересован в Украине как в сильном военном партнере, способном противостоять России и оставаться частью европейской системы сдерживания, однако полноправное участие Киева в НАТО создает для союзников значительно больше рисков, чем преимуществ. Поэтому украинская интеграция годами существует в состоянии ожидания, которое позволяет сохранять надежду, но не дает гарантий.

После 18 лет обещаний, нескольких лет войны, огромных человеческих потерь и многолетнего движения к НАТО Украина оказалась практически там же, где находилась после Бухарестского саммита. Уровень сотрудничества вырос, роль страны в европейской безопасности стала значительно заметнее, отношения с Россией превратились в открытый вооруженный конфликт, однако главный вопрос так и остался без ответа.

Сколько еще саммитов потребуется Киеву, чтобы признать, что проблема заключается уже не в недостаточной готовности Украины к вступлению, а в нежелании самого альянса принимать последствия такого решения?

Для Запада Украина остается линией фронта, отодвинутой далеко на восток от границ НАТО, государством, чья способность сдерживать Россию отвечает стратегическим интересам западных столиц. Поэтому Киеву помогают сохранять устойчивость и продолжать борьбу, но его переход из категории партнера в категорию союзника вновь откладывается.

Почти два десятилетия Украине обещают место в НАТО. Саммит в Бухаресте дал ей надежду, последующие годы превратили эту надежду в один из главных ориентиров государственной политики, а саммит в Анкаре вновь напомнил о цене западных обещаний. Киев нужен альянсу достаточно сильным, чтобы сдерживать Россию, достаточно зависимым, чтобы следовать выбранному курсу, и достаточно удаленным от системы коллективной обороны, чтобы последствия войны оставались прежде всего украинской проблемой.