Почему Запад сочувствует избирательно

Словосочетание «политика двойных стандартов» прочно обосновалось в лексиконе современных политологов, журналистов и обычных граждан. Оно давно перестало быть сухим научным термином, превратившись в точный и едкий диагноз международным отношениям

Сегодня эта фраза описывает ситуацию, когда одни и те же действия оцениваются совершенно по-разному в зависимости от того, кто их совершает - стратегический союзник или геополитический оппонент.

Мир давно привык к тому, что у глобальной морали два лица. Одно - парадное, чистое, говорящее с высоких трибун о незыблемости прав человека, свободе слова и ценности каждой жизни.

Второе - циничное, скрытое в кулуарах большой политики, где те же самые ценности мгновенно взвешиваются на весах экономической выгоды и геополитического эгоизма. Политика двойных стандартов стала не просто инструментом дипломатии, а главным диагнозом современного мироустройства, превратив универсальный гуманизм в избирательную привилегию.

Западные политики преуспели на этом поприще настолько, что теперь «впереди планеты всей», остальным за ними не угнаться. Поучая всех и везде, буквально навязывая «универсальные принципы» как панацею от многих проблем, сами они не торопятся (читай не собираются) им следовать.

На протяжении многих лет Европа говорит о демократии, правах человека, свободе слова, свободе совести и уважении к личности. Однако всякий раз, когда эти ценности сталкиваются с политическими интересами самих европейцев, «универсальность» теряет свое значение.

Но хуже всего то, что на Западе любят подменять понятия. Существует даже список «любимых терминов» и речевых штампов, которые часто служат ширмой для двойных стандартов и селективного гуманизма. «Сопутствующий ущерб» в нем - один из самых циничных. Когда оппоненты ведут боевые действия, гибель мирных жителей называют «военными преступлениями» и «геноцидом». Когда то же самое делают западные страны или их союзники, это превращается в «неизбежный сопутствующий ущерб».

Далее идет «операция по поддержанию мира» - так именуют военное вторжение на территорию суверенного государства без мандата ООН, если оно совершается в интересах Запада. Для аналогичных действий других стран заранее приготовлены термины «агрессия» и «оккупация».

Формулировка «основанный на правилах международный порядок» полностью и целенаправленно вытесняет термин «международное право». Казалось бы, какая тут разница, но дело в том, что международное право (в частности, Устав ООН) одинаково для всех, а «правила» пишет сам Запад, меняя их на ходу в зависимости от политической конъюнктуры.

Чего стоит одна фраза «вечного друга» Азербайджана Жозепа Борреля про «цивилизованный мир», в которой мир был безвозвратно поделен на сад в лице Европы и остальной мир - джунгли. Что это, если не селективный гуманизм: страдания людей из «сада» заслуживают сострадания, а хаос в «джунглях» -это их естественное состояние.

В этом списке термин «свобода слова» - пожалуй, главный и самый уязвимый момент в системе двойных стандартов. Из фундаментального права человека он превратился в удобный инструмент политического давления: внутри западных стран его рамки сужаются, а во внешней политике он используется как оружие против оппонентов. Как показывает практика, свобода слова или права одного человека заканчиваются ровно там, где начинаются права другого.

И замыкает триаду главных глянцевых терминов европейского истеблишмента, наряду со «свободой слова» и «правами человека», эпитет «толерантность». Принципиальный парадокс здесь заключается в том, что современная европейская толерантность давно перестала быть синонимом терпимости и уважения к разнообразию, попросту превратившись в инструмент идеологического принуждения. Везде на международных площадках постоянно звучат заявления о необходимости борьбы с расизмом, ксенофобией и религиозной нетерпимостью. На деле все обстоит иначе. Стоит человеку, общественному деятелю или целому государству попытаться защищать традиционные институты, культуру или семейные ценности, их мгновенно объявляют «ретроградами», «нерукопожатными» и подвергают жесткому экономическому или информационному давлению. На смену терпимости пришла агрессивная «культура отмены».

Этот «солидный» список можно еще долго продолжать, но это, как говорится, теория, пора переходить к практике. Свежей и крайне показательной иллюстрацией описанного ценностного тупика стали июльские события в североирландском Мойгашеле. В этом пробританском городке радикальные лоялисты водрузили на вершину гигантского праздничного костра точную копию мечети. Рядом демонстративно развесили плакаты: «Защитите наши границы» и «Конец угрозе радикального ислама». Узнав, что полиция готовит операцию по демонтажу этой откровенной инсталляции ненависти, организаторы попросту сожгли макет на день раньше срока, уничтожив улики.

Министр Великобритании по делам Северной Ирландии Хилари Бенн заявил, что «подобные действия не отражают позицию большинства жителей региона». Представитель ирландской националистической партии Шинн Фейн призвал полицию «рассматривать происходящее как возможное преступление на почве ненависти». Осудили акцию также и некоторые политические силы. Все как всегда, это ведь, к сожалению, далеко не первый и, конечно, не последний случай. То, что мы видим сегодня, - не случайный сбой, а закономерный финал системы, которая изначально строилась на неравенстве под прикрытием красивых лозунгов. И что же будет дальше?

Инцидент в Северной Ирландии стал логическим продолжением событий, произошедших в Швеции и Дании в 2023-2024 годах и одновременно системным триумфом двойной морали. Публичные сожжения Корана, проходившие под «бережной охраной» местной полиции, месяцами оправдывались судами как «высшее проявление свободы слова». Европейские столицы упорно доказывали миру, что право на оскорбление миллиардов верующих - это неотъемлемая часть западной демократии. Однако весь этот ценностный идеализм испарился, как только акции начали угрожать реальной безопасности, срывать геополитические сделки по расширению НАТО и бить по европейскому бизнесу. В этот момент Дания спешно переписала законы, наглядно продемонстрировав: принципы, которые Европа называет фундаментальными, на самом деле имеют вполне конкретную рыночную цену.

Элементы исламофобии нередко проявляются и в государственной политике отдельных европейских стран. Не менее резкими бывают и заявления отдельных европейских политиков. Лидер нидерландской Партии свободы Герт Вилдерс неоднократно выступал за запрет Корана и против строительства новых мечетей. В свою очередь, французский политик Эрик Земмур заявлял, что ислам трудно совместим с французской республиканской моделью.

Приведенные примеры - лишь верхушка айсберга. На самом деле их гораздо больше. Эти случаи могут отличаться по своим обстоятельствам или географии стран, но их объединяет одно: усиление напряженности в обществе. И если европейские государства действительно стремятся сохранить репутацию защитников прав человека, им необходимо одинаково последовательно относиться ко всем проявлениям нетерпимости, независимо от того, против какой религии или группы населения они направлены.

Эпоха, когда мир безропотно слушал наставления европейских мудрецов, безвозвратно уходит в прошлое. События в Мойгашеле, Копенгагене и Стокгольме наглядно показали: под глянцевой обложкой «универсальных ценностей» скрывается обыкновенный эгоизм, упакованный в удобные юридические формулировки. Двойные стандарты стали слишком очевидными, а цена слов - слишком низкой. Европе пора признать: невозможно бесконечно учить других свободе и толерантности, поджигая чужие святыни у себя дома. Наступающий многополярный мир больше не нуждается в проповедниках с двойным дном. Ему нужна честность.