Профессор Салех Мамедов о философии успеха Азербайджана

Победа в Отечественной войне стала не только итогом военной подготовки и стратегических решений, но и опытом, который, по мнению профессора Салеха Мамедова, должен работать на будущее страны.

В продолжение нашей беседы с ученым поговорим о менее очевидных, но не менее важных сторонах этого опыта: борьбе за международное общественное мнение, технологической самостоятельности и способности науки превращать знания в реальные экономические результаты. Отдельная тема разговора - восстановление освобожденных территорий: какие финансовые механизмы могут ускорить этот процесс и как превратить послевоенное возрождение в основу долгосрочного развития Азербайджана.

- Профессор, вы рассматриваете Отечественную войну не только как военную операцию, но и как особый опыт управления информацией. Почему информационная составляющая стала одной из важнейших условий Победы?

- Понимаете, в современном мире информация превратилась в один из наиболее ценных ресурсов. Ее значение выходит далеко за пределы средств массовой информации: она влияет на принятие политических решений, формирование международных коалиций, экономические отношения и общественные настроения. А в условиях конфликта информационная работа становится частью общей стратегии, поскольку от того, насколько убедительно государство объясняет свою позицию, во многом зависит отношение к нему за рубежом.

Потому в книге обращаю особое внимание на информационную работу Азербайджана во время 44-дневной Отечественной войны. По моим наблюдениям, за этот короткий период международная аудитория получила значительный объем информации о нашей стране, ее позиции и целях. Особую роль сыграли интервью Президента Ильхама Алиева зарубежным средствам массовой информации. Глава государства давал интервью на разных языках, аргументированно излагал позицию нашего государства, ссылался на международные нормы и документы.

Существенно и то, что информационная работа не ограничивалась сообщениями о ходе боевых действий. Она позволяла объяснять международной аудитории политический контекст конфликта, исторические обстоятельства и позицию государства. В результате военные события сопровождались постоянным разъяснением нашей позиции на международном уровне.

Считаю, что этот опыт заслуживает отдельного исследования. По результативности международного информирования 44 дня войны стали для Азербайджана исключительно важным периодом. И эта оценка основана на наблюдениях за международным освещением событий. Она не означает, что информационная работа сама по себе могла заменить военную подготовку, экономические ресурсы или дипломатические усилия. Речь о взаимодействии этих направлений: военные действия, политические решения и информационная работа дополняли друг друга.

- Можно ли считать, что в кризисной ситуации централизованное управление информационным потоком становится преимуществом?

- В главе об уроках Отечественной войны отдельно рассматривается роль единого руководства. В экстремальных условиях необходимо согласовывать множество процессов: управление вооруженными силами, выбор оперативных решений, материально-техническое обеспечение, международные переговоры, экономические вопросы и коммуникацию с населением. Информация пронизывает все эти направления.

Во время войны Президент одновременно решал задачи военного, политического, дипломатического и информационного характера. Особенно важным было поддержание прямой связи с обществом и донесение позиции страны до международной аудитории.

Но тут следует различать централизованную стратегию и отсутствие профессиональной самостоятельности. Единый центр должен обеспечивать согласованность целей и сообщений, тогда как подготовка материалов, проверка сведений, работа с иностранными редакциями и оперативное реагирование требуют участия специалистов. Без профессиональной организации даже правильная общая стратегия может потерять эффективность.

Важен и вопрос достоверности. В международной коммуникации недостаточно многократно повторять собственную позицию. Необходимо подкреплять ее фактами, документами и аргументами, понятными аудитории другой страны. Чем точнее государство объясняет свои действия и чем последовательнее его публичные заявления, тем больше возможностей для конструктивного диалога.

- В этом контексте, какие особенности коммуникации заслуживают особого внимания?

- Считаю, прежде всего, последовательность аргументации. Международная аудитория воспринимает конфликт через разные информационные каналы, причем у каждой страны есть собственный политический контекст и собственные представления о происходящем. Потому одно и то же сообщение нельзя механически переносить из одной информационной среды в другую.

Важны владение языком, способность отвечать на неудобные вопросы, знание международного права и умение связывать отдельное событие с более широкой картиной. Когда представитель государства уверенно оперирует фактами и может объяснить свою позицию без постоянного обращения к заранее подготовленным формулировкам, это повышает убедительность выступления.

В книге я обратил внимание и на то, что нашей республике необходимо учитывать международную информационную среду в долгосрочной перспективе. Ведь работа с зарубежными СМИ не может начинаться только тогда, когда возникает военный или политический кризис. Для устойчивого присутствия страны в международном информационном пространстве нужны постоянные контакты с журналистами, экспертами, научными центрами и профессиональными сообществами.

При этом информационная политика, конечно же, не сводится исключительно к продвижению выгодного образа государства. Не менее важна содержательная открытость, подготовка качественных аналитических материалов, доступность информации на иностранных языках и способность аргументированно отвечать на критику. Международная репутация формируется продолжительной работой.

- Война показала значение информационных технологий, но вы поднимаете и более широкий вопрос: как цифровые решения могут использоваться в международных отношениях и государственном управлении?

- На самом деле цифровой переход не ограничивается отдельными учреждениями или военной сферой. Если страна применяет современные технологии в армии, но продолжает управлять экономическими и административными процессами преимущественно традиционными методами, возможности цифровизации используются лишь частично.

Потому я рассматриваю перспективу применения цифровых инструментов и искусственного интеллекта в международных отношениях, включая анализ международных договоров, соглашений и конвенций. Большие массивы данных позволяют систематизировать документы, сопоставлять обязательства сторон, выявлять противоречия и моделировать последствия принимаемых решений.

Например, можно создавать цифровые системы, которые помогают анализировать исполнение международных соглашений и сопоставлять действия государств с закрепленными обязательствами. В качестве одного из возможных направлений я предлагал изучить применение таких инструментов к международным документам, связанным с принципом территориальной целостности и нерушимости границ.

При этом искусственный интеллект, конечно же, не может автоматически подменять политическую ответственность государства. Международные отношения включают правовые, исторические и гуманитарные обстоятельства, которые нельзя свести к простой математической формуле. Цифровые системы способны улучшить анализ и прогнозирование, но их выводы должны проверяться специалистами, а окончательные решения требуют ответственного человеческого участия.

Азербайджан, получивший опыт применения современных технологий в военной сфере, мог бы участвовать в международной дискуссии о цифровизации управления. Потому предлагаю рассмотреть возможность подготовки соответствующей концепции и вынесения темы на специальное обсуждение в рамках ООН. Это предложение, а не описание уже принятого международного решения.

- Цифровая армия и применение современных научных достижений, по вашей оценке, являются важными составляющими Победы. Почему этот опыт должен стать основанием для изменения всей модели развития?

- Главный вывод, который я делаю, состоит в том, что научно-технологические возможности государства должны определять не только уровень его вооруженных сил, но и качество экономики в целом. Современная армия зависит от электроники, программного обеспечения, систем связи, обработки информации и других технологических решений. Все эти направления, в свою очередь, опираются на научные исследования, инженерные кадры и промышленную базу.

Если страна умеет применять передовые технологии в одном секторе, но не развивает собственную научную и производственную среду, устойчивость достигнутого результата остается ограниченной. Импорт готовых решений может ускорить оснащение, однако он не заменяет собственных компетенций.

В исследовании отдельно подчеркивается, что цифровизация только армии не даст полного эффекта. Необходимо распространять ее на экономику, образование, здравоохранение, промышленность, транспорт, государственное управление и международные связи. Технологии должны стать частью повседневной работы государства и бизнеса.

Важнейшая задача заключается не в том, чтобы просто приобрести современные устройства или программы, а в том, чтобы научиться разрабатывать, совершенствовать и производить собственные решения. Для этого нужны сильные университеты, исследовательские лаборатории, подготовленные инженеры, финансирование разработок и механизм внедрения результатов науки в производство.

Иными словами, военный успех показал возможности страны, но для продолжения развития необходимо закрепить их в экономике. Если современная технология становится основой только одной сферы, ее влияние ограничено. Если же она меняет всю систему подготовки кадров, производства и управления, тогда возникает возможность для долгосрочного роста.

- В числе основных выводов приводится зависимость от зарубежных цифровых технологий и программного обеспечения. В чем заключается главный риск?

- Полагаю, здесь есть не только экономическая, но и технологическая составляющая безопасности. В цифровом мире имеет значение не просто то, кто владеет оборудованием, но и то, кто разрабатывает программное обеспечение, контролирует его архитектуру, располагает исходным кодом и способен изменять его работу.

Пользователь может приобрести современную систему, но не иметь полного контроля над ее внутренними механизмами. В таком случае возможности модернизации, устранения уязвимостей и долгосрочного обслуживания могут зависеть от внешнего поставщика. Для государства, которое использует цифровые решения в критически важных отраслях, это создает дополнительные риски.

В своих рассуждениях я приводил оценку, согласно которой подавляющая часть применяемых в Азербайджане цифровых технологий и программного обеспечения на момент подготовки исследования имела импортное происхождение. Эту цифру следует воспринимать как мою оценку того периода, а не как актуальную статистику на сегодняшний день. Но сам вопрос остается принципиальным: насколько страна способна самостоятельно обслуживать и развивать критически важные технологические системы?

Решение не обязательно заключается в полном отказе от импорта. Ни одна современная экономика не развивается изолированно от международного рынка технологий. Гораздо важнее определить, в каких направлениях стране необходимо иметь собственные разработки, компетенции и возможность независимого контроля.

Особого внимания требуют системы, связанные с обороной, связью, хранением данных, государственным управлением и критической инфраструктурой. В этих областях нужно развивать местные научные коллективы, готовить специалистов, создавать программные продукты и поддерживать исследования, позволяющие постепенно сокращать технологические уязвимости.

- Какие направления науки считаете приоритетными для Азербайджана?

- В первую очередь необходимо определить направления, способные обеспечить технологический эффект сразу для нескольких отраслей. И этому вопросу я посвятил отдельный раздел, где перечислил информационные технологии, программную индустрию, нейронные сети, искусственный интеллект, когнитивные исследования и анализ больших данных. Перечисленные области важны не только сами по себе: они применяются в промышленности, медицине, сельском хозяйстве, транспорте, государственном управлении и оборонных разработках.

Второе направление связано с материалами и промышленными технологиями. Азербайджану целесообразно расширять исследования в области материаловедения, глубокой переработки нефти и газа, получения композитных материалов, в том числе на основе базальта. Это позволило бы развивать производство продукции с более высокой добавленной стоимостью, а не ограничиваться поставками сырья.

Третье направление охватывает энергетику, включая альтернативную и ядерную энергетику, а также космические технологии. Отдельное место занимают генетическая инженерия, медицинские исследования, изучение лекарственных растений и разработка новых подходов к лечению заболеваний.

Не менее важны исследования в сельском хозяйстве. Здесь нужны собственные разработки в семеноводстве, технологиях выращивания растений, повышении эффективности производства и адаптации хозяйств к меняющимся условиям. Транспортные технологии и организация скоростного сообщения также способны стать предметом научных и инженерных разработок.

Приоритеты должны определяться не формально, а на основе обоснованных предложений ученых, университетов, исследовательских институтов и предприятий. Необходимо учитывать и перспективы международного сотрудничества, и возможность коммерческого применения результатов. Наука должна создавать новые знания, но одновременно формировать технологические решения, востребованные экономикой.

(продолжение следует)