О том, как спекуляции превращаются в источник напряженности

Заявления армянских экспертов о визите в Иреван президента Украины Володимира Зеленского вновь показали страх перед самостоятельной линией политического поведения   

В Армении, которая номинально уже более 30 лет существует как независимое государство, с пугающей регулярностью вспыхивает истерика по любому внешнеполитическому поводу, будь то визит иностранного лидера, международный саммит или даже рядовое дипломатическое событие, если вдруг возникает риск, что это может быть «не так понято» в Москве или любой другой столице, от чьего настроения, как кажется, по-прежнему зависит судьба Иревана.

Эта болезненная оглядка на чужие реакции, это хроническое стремление угадать и угодить превращают внешнюю политику в нервный рефлекс, а не в продуманную политическую линию. Между тем вполне очевидно, что государство, претендующее на субъектность, должно исходить из собственных интересов, как это последовательно делает Азербайджан, выстраивая прагматичные отношения со всеми основными центрами силы.

Проще говоря, Баку дружит против кого-то, а прежде всего в интересах себя.

На этом фоне заявления армянских экспертов, в частности политолога Карена Игитяна и аналитика Ваге Ованнисяна следует расценивать как отражение того самого мышления зависимости, которое десятилетиями удерживает Армению в положении ведомого игрока. В частности, их оценки возможного визита Володимира Зеленского в Иреван изобилуют тревожными прогнозами.

Игитян утверждает, что приезд Зеленского в Иреван станет «антироссийским шагом» Никола Пашиняна и нанесет Армении ущерб. Но сам факт участия украинского лидера в саммите Европейского политического сообщества уже указывает на истинный мотив визита, ведь речь идет о международной площадке, а не о двустороннем демарше. В данном случае возникает вопрос: если бы саммит проходил в любой другой стране, означало бы это автоматически ухудшение отношений этой страны с Россией? Логика, предложенная армянским политологом, ведет к абсурду, в котором любое участие в международной дипломатии становится актом враждебности.

При этом слова о «демонстрации лояльности Западу» выглядят запоздалым открытием. Ориентация нынешних армянских властей на Запад многократно озвучивалась и премьер-министром, и главой МИД, и спикером парламента. Представлять это как неожиданное следствие одного визита, значит сознательно подменять причины и следствия, создавая удобную, но ложную картину происходящего.

Особенно показательно, как Игитян пытается увязать визит Зеленского в Азербайджан с некой мифической стратегией «санитарного кордона» вокруг России. Подобные утверждения игнорируют базовый факт того, что отношения между Баку и Киевом носят стратегический характер и были выстроены задолго до нынешнего конфликта между РФ и Украиной. Эти связи охватывают не только политическую, но и оборонную сферу, включая взаимодействие в области оборонной промышленности. Азербайджан и Украина последовательно поддерживают территориальную целостность друг друга, и эта позиция не является ситуативной.

Сегодня Баку оказывает Киеву гуманитарную помощь, исходя из собственного опыта войны, а в перспективе может участвовать в разминировании и восстановлении территорий. Эти те области, в которых у Азербайджана накоплен значительный практический опыт.

Попытки представить Азербайджан как страну, «вовлеченную в игру Запада», также выглядят откровенно несостоятельными. В отличие от Армении, которую сами же ее эксперты описывают как объект внешнего влияния, Азербайджан демонстрирует устойчивую способность проводить независимую политику, выстраивая отношения одновременно с Россией, Украиной, Европейским союзом, США, странами Ближнего Востока и другими. Баку не втягивается в чужие сценарии, потому что действует по собственному. И если в армянском политическом пространстве постоянно звучит страх «быть втянутыми», то это лишь косвенно подтверждает многолетнюю привычку следовать за внешними центрами силы, а не формировать собственную линию поведения.

Не менее спорными выглядят и заявления Ованнисяна, который предрекает рост напряженности и чуть ли не политические потрясения внутри Армении. Его рассуждения строятся на предположении, что визит Зеленского автоматически превратит Иреван в «центр антироссийской политики». Опять-таки, подобные оценки скорее отражают внутренние страхи, чем объективную реальность. Международные саммиты по своей природе являются площадками для диалога, а не ареной демонстративных конфронтаций.

Отдельного внимания заслуживает попытка привязать визит Зеленского и саммит в Иреване к мирной повестке между Баку и Иреваном. Эта связка выглыядит искусственной и не выдерживает критики, поскольку Азербайджан и Армения уже ведут прямые переговоры по заключению всеобъемлющего мирного договора. Более того, сегодняшний визит азербайджанской делегации во главе с Шахином Мустафаевым в Иреван вновь подтверждает, что именно двусторонний формат переговоров является наиболее эффективным и реалистичным механизмом нормализации отношений между двумя странами. Попытки «приклеить» к этому процессу внешние события выглядят как стремление придать дополнительный вес тем факторам, которые на деле не являются определяющими.

Аргументы о том, что визиты тех или иных лидеров могут кому-то «не понравиться», также звучат как пережиток политической зависимости. В Азербайджане подобные вопросы не вызывают бурной реакции, поскольку в нашей стране давно отказались от практики оглядываться на чужое одобрение. Баку не диктует другим, кого принимать, и не считает нужным оправдываться за собственные дипломатические шаги.

В итоге заявления Игитяна и Ованнисяна производят впечатление попытки оправдать старую модель мышления, в которой Армения остается объектом, а не субъектом международной политики. Их аргументация строится на страхах, допущениях и подмене понятий, тогда как реальность требует иного подхода, более прагматичного, самостоятельного и ориентированного на национальные интересы.

И пока в армянском экспертном сообществе будут доминировать подобные оценки, страна рискует вновь и вновь оказываться в положении, где ее будущее определяется не в Иреване, а далеко за его пределами.