Иреван рассуждает о транзите будущего, не решив проблемы настоящего

Выступление Ваана Костаняна снова показало наличие противоречий между дипломатические заявлениями и отсутствием конкретных шагов, необходимых для запуска региональных проектов 

В то время, как Азербайджан последовательно и открыто демонстрирует приверженность подписанию всеобъемлющего мирного соглашения с Арменией, в Иреване, похоже, продолжают существовать в иной политической реальности, когда заявления на международных площадках зачастую не только противоречат логике текущих процессов, но и вызывают откровенное недоумение.

Иначе как объяснить ту разницу между реальными шагами и громкими словами, которая почему-то все еще является отличительной чертой армянской дипломатии? Почему вместо последовательной работы над миром мы снова слышим заявления, оторванные от практики?

Очередным примером подобного противоречия стали заявления заместителя министра иностранных дел Армении Ваана Костаняна, прозвучавшие в рамках Конференции по вопросам мировой политики (World Policy Conference), проходившей 24-26 апреля во французском Шантийи, на панельной сессии «ЕС как стратегический партнер: перспективы из Восточной Европы, Южного Кавказа и Центральной Азии». В своем выступлении Костанян с явной уверенностью рассуждал о перспективах транспортной разблокировки региона, заявив, что южная часть Армении может быть соединена с северной через Нахчыванский участок железной дороги, а проект TRIPP выходит далеко за рамки двусторонней логистики, превращаясь в стратегический мост между Центральной Азией и Европой.

На первый взгляд вполне амбициозно и даже вдохновляюще. Однако стоит задаться простым вопросом: не слишком ли рано армянская сторона начала говорить о масштабных транспортных перспективах, связанных с Нахчываном, если на практике не сделано практически ничего для реализации даже базовых договоренностей? Ведь именно Иреван на протяжении последних лет демонстрирует крайнюю осторожность, а порой и откровенное затягивание в вопросе открытия Зангезурского коридора, одновременно настаивая на полной и безусловной армянской юрисдикции над этим маршрутом, что противоречит самой логике договоренностей о взаимном доступе и прозрачности.

Костанян, рассуждая о соединении Востока и Запада, а также о возможном выходе к Персидскому заливу и Черному морю, уверяет аудиторию в том, что разблокирование коммуникаций станет «огромным изменением для всего региона».

С этим трудно поспорить. Но возникает еще один вопрос: разве сам Иреван не тормозит этот процесс? Разве не очевидно, что любые заявления о масштабных инфраструктурных проектах остаются лишь на уровне разговоров до тех пор, пока не будет подписан полноценный мирный договор между Арменией и Азербайджаном?

Более того, сам Костанян прекрасно осведомлен о том, что именно заключение мирного соглашения является главным условием для разблокирования транспортных коммуникаций. И здесь уже речь идет не просто о заявлениях, а о конкретных шагах, которые предстоит предпринять именно армянской стороне.

В частности, внесение изменений в конституцию Армении, устранение из основного закона территориальных претензий к Азербайджану, отказ от политически заряженных формулировок, включая сам топоним «Нагорный Карабах». Ведь все это не просто формальности, а необходимые элементы формирования устойчивого мира. Без этого любые разговоры о железных дорогах, коридорах и транзите превращаются в просто слова, не имеющие под собой реальной основы.

Особое внимание в выступлении Костаняна привлекают заявления об уже существующем уровне сотрудничества - от импорта топлива до контактов между гражданскими обществами. Однако и здесь картина выглядит куда менее однозначной, чем это пытаются представить в Иреване. Да, определенные контакты есть, и Азербайджан, в отличие от армянской стороны, демонстрирует готовность их развивать, исходя из прагматичных интересов и долгосрочной стратегии региональной стабильности. Но можно ли говорить о полноценной «институционализации мира», когда в самой Армении вновь активизируются реваншистские силы, а риторика части политических кругов остается откровенно конфронтационной?

Показательно и то, что на фоне громких заявлений о региональном сотрудничестве Армения сталкивается с вполне конкретными экономическими трудностями. Закрытие КПП «Верхний Ларс» привело к дефициту сжиженного газа, что наглядно продемонстрировало уязвимость логистических цепочек страны. И здесь возникает еще один, пожалуй, риторический вопрос: неужели Иреван не осознает, что подобные проблемы могли бы быть решены значительно быстрее и эффективнее при наличии полноценного сотрудничества с Азербайджаном? Ведь именно Баку, обладая развитой инфраструктурой и устойчивыми энергетическими возможностями, способен стать надежным партнером в подобных ситуациях.

Азербайджан, в свою очередь, последовательно подтверждает свою приверженность миру не словами, а конкретными делами, реализуя масштабные транспортные и энергетические проекты, укрепляя свою роль как ключевого узла региональной интеграции. И именно на этом фоне заявления армянских официальных лиц, зачастую оторванные от реальности, выглядят особенно контрастно. В то время как Баку строит, инвестирует и предлагает, Иреван продолжает балансировать между заявлениями и внутренними противоречиями.

Что касается контактов между гражданскими обществами, то здесь Азербайджан также демонстрирует открытость и готовность к диалогу, что подтверждается на уровне общественного компромисса. Однако в Армении ситуация остается сложной, поскольку наряду с прагматично настроенными силами продолжают действовать группы, ориентированные на реванш, и особенно тревожно то, что они находят поддержку среди части молодежи. Это создает дополнительное напряжение и подрывает усилия по формированию атмосферы доверия. В таких условиях именно армянским властям необходимо проявить политическую волю и нейтрализовать деструктивные элементы, которые своими действиями ставят под угрозу саму перспективу мира.

В конечном счете, вся эта история с заявлениями Костаняна не столько о железных дорогах и коридорах, сколько о выборе, перед которым сегодня все еще стоит Армения. Либо реальные шаги навстречу миру, подкрепленные конкретными решениями и отказом от устаревших претензий, либо продолжение игры в громкие заявления, за которыми не следует в буквальном смысле ничего.

Южный Кавказ находится на пороге новой геополитической реальности, где важнейшую роль играют прагматизм, взаимная выгода и готовность к сотрудничеству. И вопрос сегодня заключается лишь в том, готова ли Армения стать частью этой реальности или же она продолжит оставаться в плену собственных иллюзий, упуская возможности, которые больше не будут ждать.