Армянская оппозиция требует пересчета голосов на выборах, в то же время звучат призывы и вовсе саботировать работу парламента.

Оппозиционные силы Армении направили в центральную избирательную комиссию заявления с требованием пересчета голосов на 555 из 2005 избирательных участков.

С соответствующими обращениями выступили представители партий «Процветающая Армения», «Крылья единства» и блока «Армения». Глава Центризбиркома Ваагн Овакимян в эфире Общественного телевидения Армении сообщил, что предварительные итоги выборов планируется обнародовать 14 июня. В случае несогласия с результатами политические силы смогут обратиться в конституционный суд начиная с 19 июня.

О том, как будут развиваться поствыборные события в Армении, мы поговорили с политологом, депутатом Милли Меджлиса Расимом Мусабековым.

- Можно ли рассматривать возможную победу Никола Пашиняна как общественный мандат на изменение конституции?

- Речь идет не о «победе» Никола Пашиняна и его партии как таковой, а о поддержке избирателями его политического курса, то есть курса на мир, европейскую интеграцию, повышение субъектности и укрепление независимости Армении, а также на нормализацию отношений с Азербайджаном и Турцией и отказ от идеологии «миацум». Однако называть это прямым общественным мандатом именно на изменение конституции было бы преувеличением. Это гораздо более широкий политический сигнал, чем конкретный вопрос конституционной реформы или нормализации отношений с Азербайджаном. В конце концов, Азербайджан затрагивает только преамбулу, в которой есть отсылка к декларации о независимости. Вся конституция нас, конечно же, не касается.

- Формально, партия «Гражданский договор» выиграла выборы, но все же не добрала голосов, чтобы единолично выдвигать, скажем, проект конституционных реформ. Звучат расхожие мнения, и все-таки какие механизмы может использовать власть и насколько это реально?

- Проблема заключается не только в недостатке нескольких голосов в парламенте для запуска процедуры изменений. В Армении существует достаточно жесткая модель проведения конституционного референдума. Чтобы новая конституция была принята, необходимо проведение референдума, который считается состоявшимся только при участии как минимум двух третей избирателей из списочного состава. При этом более половины проголосовавших должны поддержать изменения. На практике это очень высокий порог. Для сравнения: даже на парламентских выборах, где активно мобилизуют электорат, явка в Армении не всегда достигает 60%. На референдуме же интерес традиционно существенно ниже. Поэтому уже сам механизм делает конституционные изменения крайне сложными.

Дополнительно усложняет ситуацию то, что закон о референдуме в Армении, насколько мне известно, тоже имеет конституционный характер, и его изменение требует квалифицированного большинства - двух третей голосов в парламенте, которых у правящей силы пока нет.

Тем не менее пространство для маневра существует. Пашинян теоретически может попытаться заручиться поддержкой части оппозиционных фракций, прежде всего с фракцией Самвела Карапетяна, поскольку она наиболее рыхлая и неидеологизированная. В этой конфигурации у правящей партии в целом есть возможности для переговоров и для того, чтобы заручиться поддержкой части депутатов: речь может идти примерно о четырех-пяти парламентариях, которые могли бы выступить в солидарности с правящей силой.

При этом важно, чтобы вопрос преамбулы не сводился к логике «Азербайджан требует, поэтому мы это делаем». Пашинян уже обозначал свой европейский курс, так что здесь возможен иной подход. В ряде стран, таких, как Украина, Молдова и Грузия, в конституционных текстах акцент делается не на отсылки к декларациям о независимости, а на фиксацию европейской идентичности и курса на интеграцию в Европу. В таком формате и Армения могла бы скорректировать преамбулу. Для нас важен результат.

При этом существует и процедурное ограничение: по армянскому законодательству референдум может быть проведен не ранее чем через шесть месяцев после выборов. Соответственно, для ускорения процесса потребуется либо изменение законодательства, либо иная корректировка процедур. В любом случае, провести референдум раньше конца года, судя по всему, будет трудно. Это связано и с необходимостью переформатирования правительства, и с тем, что сам текст новой конституции должен быть вынесен на всенародное обсуждение.

- Может ли конституционная реформа стать триггером внутриполитической борьбы и способна ли оппозиция консолидироваться?

- Я не думаю, что оппозиция в состоянии консолидировать вокруг себя какие-либо политические силы. Уже видно, что Царукян в большей степени сосредоточен на собственном политическом и юридическом выживании: в отношении него действуют ограничения на выезд из страны, возбуждены серьезные дела, в том числе связанные с налоговыми нарушениями.

Аналогичная судьба ждет и Роберта Кочаряна, на котором целый ворох преступлений. Что касается Самвела Карапетяна, то не исключаю, что он может прийти к определенному компромиссу с властями в обмен на возможность относительно спокойно вернуться к своим миллиардам в Россию. Я думаю, скорее всего, он найдет компромисс и оставит властям и электрические сети. Фракция Карапетяна скорее всего выберет более лояльный курс, нежели Роберта Кочаряна. Тем более, если Пашинян проведет необходимые переговоры с Россией и сможет добиться определенной нормализации двусторонних отношений. Такой сценарий выглядит более вероятным. В противном случае, то есть при сохранении жесткой и высокомерной линии со стороны России, конфронтация будет практически неизбежна.

- Как вы считаете, станет ли Пашинян форсировать соглашение с Азербайджаном?

- Все будет зависеть от того, как поведет себя Пашинян, останется ли он привержен тому курсу, о котором заявлял до выборов, или нет. То есть будет ли последовательным в своих действиях. В первую очередь речь идет о Зангезурском коридоре и процессе делимитации границы, где сохраняется ряд весьма чувствительных и спорных вопросов.

Не менее важно, как себя будет вести Никол Пашинян в целом в отношении карабахской повестки. Он уже заявлял, что прежний подход был ошибочным и фактически представлял собой ловушку для Армении. Он убежден, что карабахский вопрос и тема возвращения карабахских армян должны быть сняты с повестки, поскольку они не только нереалистичны, но и создают дополнительную напряженность в процессе армяно-азербайджанского урегулирования. Он закрыл офис сепаратистского и обанкротившего режима в Иреване. И здесь, на мой взгляд, важно проявлять последовательность.

Однако, насколько мне известно, в ряде посольств до сих пор сохраняются так называемые «секции арцаха», развешиваются эти тряпки с тетрисом, которые для сепаратистов символизируют некую атрибутику, они все еще ездят на автомобилях с дипломатическими номерами. Поэтому логично довести этот процесс до конца и последовательно устранить остаточные элементы прежней конфигурации. Это, на мой взгляд, отвечает как интересам урегулирования, так и интересам самой армянской власти, если она действительно продолжит проводить заявленный курс.

Однако важно понимать, что конституционная реформа и подписание мирного соглашения - это разные по логике и темпам треки.

Возможен сценарий, при котором мирный договор будет подписан, но его ратификация или полноценное вступление в силу будет отложено до внесения соответствующих изменений в конституцию Армении. Иными словами, последовательность может быть выстроена гибко: сначала политическое соглашение, затем - внутренние конституционные изменения как условие окончательной имплементации.

Думаю, что мы будем все взвешивать, и многое будет зависеть от того, как Никол Пашинян и его правительство поведет себя после победы на выборах.