В Армении судят Гарегина II

Судебный процесс над католикосом всех армян стал беспрецедентным событием для Армении и отражает глубокие изменения в ее политической системе. Почему конфликт между властью и церковью выходит далеко за рамки уголовного дела, как он связан с реформами Никола Пашиняна и какое влияние может оказать на внутриполитическую ситуацию и процесс нормализации отношений с Азербайджаном

В современной истории Армении еще не было прецедента, когда глава армянской «апостольской» церкви оказывался на скамье подсудимых по уголовному делу. Однако процесс над католикосом всех армян Гарегином II - это гораздо больше, чем спор о пределах действия гражданского законодательства или конфликт вокруг одного судебного решения. По сути, речь идет о кульминации многолетнего противостояния между премьер-министром Николом Пашиняном и одним из наиболее влиятельных общественных институтов страны - армянской «апостольской» церковью.

За последние несколько лет отношения между властью и Эчмиадзином прошли путь от политических разногласий до открытой конфронтации. Если после второй Карабахской войны церковь ограничивалась критикой действий правительства и призывами к отставке премьер-министра, то сегодня конфликт перешел в юридическую плоскость. Впервые государство использует уголовно-правовые механизмы в отношении высшего духовенства, а сама церковь заявляет о вмешательстве во внутренние канонические вопросы и попытке подчинить себе независимый институт.

Судебное разбирательство в отношении Гарегина II становится знаковым событием не только для армянской внутренней политики, оно отражает глубокую трансформацию всей системы отношений между государством и церковью, демонстрирует изменение баланса политических сил внутри страны и может стать одним из ключевых факторов, способных повлиять как на внутриполитическую ситуацию в Армении, так и на дальнейшее развитие региональных процессов на Южном Кавказе.

Какие последствия этот процесс может иметь для внутриполитической стабильности Армении и перспектив армяно-азербайджанской нормализации? Об этом корреспондент «Бакинского рабочего» поговорил с политологом Ильгаром Велизаде.

- Сегодня многие говорят о конфликте между Пашиняном и армянской церковью. Но не является ли это лишь внешней оболочкой более глубокого процесса - демонтажа политической системы, сложившейся в Армении после распада СССР?

- Безусловно. Происходящее следует рассматривать не как отдельный конфликт между премьер-министром и армянской «апостольской» церковью, а как элемент масштабной трансформации политической системы Армении. Речь идет о демонтаже модели, которая складывалась на протяжении нескольких десятилетий после распада СССР.

Если посмотреть на постсоветскую историю Армении, то можно увидеть, что политические решения в той или иной степени формировались под влиянием трех центров силы - государственных институтов, армянской «апостольской» церкви и диаспоры. Сегодня правительство последовательно меняет эту конструкцию. Концепция «реальной Армении», которую продвигает Никол Пашинян, предполагает концентрацию политического суверенитета исключительно внутри государства. Поэтому речь идет не только о сокращении влияния церкви, но и о пересмотре роли диаспоры в определении стратегического курса страны.

Одной из ключевых целей этого процесса является сокращение влияния армянской «апостольской» церкви на общественно-политическую жизнь страны. Однако речь не идет о краткосрочной политической кампании. Это длительная реформа, которая неизбежно встретит серьезное сопротивление как со стороны традиционных институтов, так и части общества. Поэтому нынешний конфликт - лишь начало продолжительного процесса трансформации армянской политической системы.

- Можно ли считать происходящее своеобразной «десакрализацией» армянской политики, когда впервые государство демонстрирует готовность поставить церковь под действие тех же политических механизмов, что и любые другие институты власти?

- В определенной степени да. Фактически государство впервые демонстрирует готовность распространить на армянскую «апостольскую» церковь те же политико-правовые механизмы, которые применяются к другим влиятельным институтам. На протяжении всего постсоветского периода церковь обладала не только высоким общественным авторитетом, но и своеобразным политическим иммунитетом: ни одна власть не решалась вступать с ней в прямую конфронтацию. Сегодня этот негласный принцип пересматривается.

При этом происходящее нельзя рассматривать как локальный конфликт вокруг отдельных уголовных дел. Это один из элементов реформирования всей политической системы Армении, в рамках которого государство меняет принципы взаимодействия с институтами, традиционно обладавшими значительным общественным и политическим влиянием.

Именно поэтому нынешний процесс можно рассматривать как одну из форм «десакрализации» армянской политики. Речь идет не о снижении роли религии в обществе, а о попытке вывести церковь из особого политического статуса и встроить ее в новую модель отношений между государством и общественными институтами. Однако этот процесс будет длительным и болезненным. В армянском обществе нет единого отношения к происходящему, поэтому сопротивление подобным изменениям, скорее всего, сохранится еще долго.

- Можно ли утверждать, что победа Азербайджана запустила цепную реакцию внутренних политических изменений в Армении, последствия которой мы наблюдаем сегодня?

- Такая связь, безусловно, прослеживается, хотя она носит скорее косвенный характер. После событий последних лет армянское руководство пришло к пониманию необходимости пересмотра прежней модели развития государства. Это касается не только внешней политики, но и внутреннего устройства страны.

Фактически сегодня создается новая институциональная основа армянской государственности. Меняются подходы к организации власти, пересматривается роль традиционных политических институтов, формируется новая модель принятия решений, ориентированная прежде всего на внутренние интересы государства.

Вместе с тем нельзя ожидать быстрых результатов. Мы находимся лишь в начале этого пути. Насколько новая институциональная модель окажется жизнеспособной и сможет изменить общественные представления, формировавшиеся десятилетиями, покажет только время. Скорее всего, речь идет о процессе, который займет не один год.

- Не является ли нынешний процесс частью более широкой подготовки Армении к подписанию долгосрочного мирного соглашения с Азербайджаном? Насколько власти важно заранее нейтрализовать потенциальные центры внутреннего сопротивления такому курсу?

- Я бы сказал, что связь здесь скорее косвенная, чем прямая. Армянское руководство понимает: если внутри страны сохранятся влиятельные силы, выступающие против нормализации отношений с Азербайджаном и Турцией, то даже после подписания мирного договора обеспечить его долгосрочную устойчивость будет крайне сложно.

Именно поэтому власти стремятся изменить саму политическую среду, отказаться от моделей, которые десятилетиями были ориентированы на конфронтацию. Речь идет не только о внешнеполитическом курсе, но и о создании условий, при которых процесс нормализации не будет постоянно блокироваться внутренними политическими и общественными центрами сопротивления.

Насколько успешной окажется эта стратегия, будет зависеть от последовательности действий правительства, его политической воли, а также от внешней поддержки, прежде всего со стороны западных партнеров. Однако сегодня закладываются лишь институциональные основы будущих изменений. Их реальные результаты можно будет оценить только в долгосрочной перспективе.