Меморандум США и Ирана меняет Ближний Восток, но не устраняет его противоречий

Подписание меморандума о взаимопонимании между США и Ираном стало одним из самых неожиданных геополитических событий последних лет.

Еще несколько дней назад стороны обменивались ударами, а эксперты всерьез обсуждали вероятность масштабной региональной войны с вовлечением стран Персидского залива, Израиля и глобальных игроков. Теперь же Вашингтон и Тегеран объявляют о прекращении боевых действий, восстановлении судоходства через Ормузский пролив и переходе к политико-дипломатическому формату урегулирования.

Сам по себе факт подписания документа раньше объявленного срока свидетельствует о том, что обе стороны подошли к опасной черте, за которой издержки дальнейшей эскалации стали бы значительно превышать потенциальные выгоды.

Главным победителем достигнутых договоренностей можно считать мировую экономику. На протяжении всего конфликта рынки находились в состоянии нервозности из-за угрозы перекрытия Ормузского пролива, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти и сжиженного газа.

Даже краткосрочное ограничение судоходства привело к скачку цен на энергоносители, росту страховых премий для перевозчиков и усилению инфляционных рисков по всему миру. Особенно болезненно это ощущали страны-импортеры энергоресурсов, включая государства Европы, Турцию, Японию, Южную Корею и Китай.

Поэтому неудивительно, что практически все ведущие мировые державы приветствовали прекращение конфликта. В данном случае дипломатия стала не только инструментом предотвращения войны, но и механизмом защиты глобальной экономики от нового системного шока.

Характерно, что сам Дональд Трамп в своих заявлениях сделал акцент именно на экономической составляющей. Он неоднократно подчеркивал, что продолжение военных действий могло спровоцировать серьезные потрясения для мировых рынков и международной торговли.

Для администрации Белого дома нынешнее соглашение имеет сразу несколько измерений. Во-первых, Белый дом демонстрирует способность добиваться политических результатов посредством сочетания военного давления и дипломатии. В американской интерпретации логика выглядит достаточно просто: удары нанесли Ирану серьезный ущерб, после чего Тегеран согласился на переговоры.

Во-вторых, США стремятся избежать затяжной ближневосточной кампании. Опыт Ирака и Афганистана показал, что военные победы далеко не всегда трансформируются в стратегические успехи. Любая длительная операция против Ирана неизбежно потребовала бы колоссальных финансовых расходов и создала бы риски для американских интересов во всем регионе.

В-третьих, Вашингтон заинтересован в сохранении стабильности на энергетических рынках. Несмотря на снижение зависимости США от ближневосточной нефти, американская экономика остается чувствительной к глобальным ценовым колебаниям.

Поэтому нынешний меморандум позволяет Белому дому представить ситуацию как дипломатическую победу без необходимости втягиваться в длительное военное противостояние.

На первый взгляд может показаться, что Иран оказался в менее выгодном положении. Страна понесла серьезные потери, ее инфраструктуре был нанесен значительный ущерб, а экономика испытала новый стресс. Однако у Тегерана были свои причины согласиться на компромисс.

Прежде всего, руководство Исламской Республики добилось главного - сохранения государственности и предотвращения сценария полномасштабной войны с США. Для иранского руководства это уже само по себе является стратегическим достижением.

Кроме того, прекращение боевых действий открывает возможность для восстановления экономики, привлечения инвестиций и постепенного ослабления международной изоляции. Даже ограниченная нормализация отношений с внешним миром способна дать Ирану серьезный экономический эффект.

Не менее важно и то, что Тегеран сумел продемонстрировать способность выдерживать серьезное внешнее давление без внутренней дестабилизации, что имеет большое значение для его регионального имиджа.

Впрочем, ключевая причина, заставившая стороны ускорить переговоры, во многом связана именно с Ормузским проливом. Через этот узкий морской коридор проходит значительная часть мировой нефтяной торговли. Любая угроза его блокирования автоматически превращается из региональной проблемы в глобальную.

Фактически именно Ормузский пролив выступил своеобразным предохранителем, не позволившим конфликту выйти из-под контроля. Чем дольше продолжались бы боевые действия, тем выше становилась вероятность масштабного энергетического кризиса.

Поэтому открытие пролива является не менее важным результатом соглашения, чем прекращение огня.

Среди главных бенефициаров достигнутых договоренностей - государства, чье экономическое благополучие напрямую зависит от бесперебойного функционирования международной торговли и стабильности энергетических рынков. Прежде всего речь идет о странах Европы и Азии, для которых угроза длительной дестабилизации в районе Ормузского пролива означала бы не только рост цен на энергоносители, но и новый виток инфляции, удорожание логистики, нарушение цепочек поставок и замедление экономического роста.

Выигрывает и Турция, которая в последние недели оказалась между несколькими кризисами одновременно. Снижение цен на нефть, восстановление транспортных маршрутов и возвращение региональной стабильности создают для Анкары более благоприятные условия.

Немаловажное значение достигнутые договоренности имеют и для Азербайджана. Несмотря на статус экспортера энергоресурсов, Баку объективно заинтересован не в военной эскалации у своих южных границ, а в предсказуемой региональной среде. Стабилизация ситуации вокруг Ирана снижает риски для международных транспортных коридоров, проходящих через Южный Кавказ, способствует сохранению устойчивых торговых связей и создает более благоприятные условия для реализации масштабных инфраструктурных и логистических проектов. Кроме того, ослабление напряженности открывает дополнительные возможности для развития регионального сотрудничества в формате Восток-Запад и Север-Юг, где Азербайджан играет роль одного из ключевых узлов евразийской транспортной архитектуры.

Дополнительные возможности получают и страны Персидского залива, заинтересованные в восстановлении инвестиционной активности и реализации масштабных программ экономической модернизации.

В то же время соглашение не означает автоматического исчезновения всех противоречий. Израиль по-прежнему рассматривает иранскую региональную активность как стратегическую угрозу. Вопросы ракетной программы Тегерана, его влияния в регионе и перспектив ядерного досье остаются нерешенными.

Главная особенность подписанного меморандума заключается в том, что он является не окончательным мирным договором, а лишь рамочным политическим документом. Именно на это неоднократно обращал внимание Дональд Трамп.

Иными словами, стороны зафиксировали намерение прекратить конфликт, но не устранили причины, которые привели к его возникновению.

Поэтому нынешние договоренности скорее напоминают управляемую деэскалацию, чем полноценное урегулирование. Они позволяют выиграть время, снизить уровень напряженности и восстановить экономическую активность, однако не гарантируют окончательного решения накопившихся проблем.

Сегодня Ближний Восток получил шанс на передышку. Но станет ли она началом долгосрочного мира или лишь паузой перед новым витком противостояния, будет зависеть от способности Вашингтона и Тегерана превратить меморандум в полноценную архитектуру региональной безопасности. Пока же можно констатировать одно: мир оказался нужен обеим сторонам больше, чем продолжение войны