Почему кризис правительства Стармера может оказаться отражением новой мировой геополитики

Кир Стармер пришел к власти с обещанием вернуть Великобритании стабильность, однако спустя считанные месяцы столкнулся с падением популярности и нарастающей критикой. На этом фоне все заметнее меняется роль Лондона в западной политике, а отношения с администрацией Дональда Трампа уже не выглядят столь безоблачными, как прежде

Когда Кир Стармер привел лейбористов к власти после 14 лет правления консерваторов, его называли человеком, способным вернуть Великобритании политическую стабильность и вывести страну из затяжного периода внутренних потрясений. Однако уже через год после убедительной победы на выборах его собственная политическая карьера завершилась столь же стремительно, как и начиналась.

22 июня Стармер официально объявил об отставке с поста премьер-министра Великобритании и лидера Лейбористской партии, уведомив о своем решении короля Чарльза III. Пока партия готовится к выборам нового руководителя, процедура которых стартует 9 июля, он остается исполняющим обязанности главы правительства. Формально речь идет о внутрипартийной смене лидера, однако обстоятельства, предшествовавшие этому решению, заставляют задуматься о гораздо более глубоких причинах происходящего.

Для многих заявление Стармера стало закономерным итогом череды неудач, сопровождавших его правительство на протяжении последних месяцев. Экономические проблемы никуда не исчезли, обещанное обновление страны оказалось гораздо сложнее предвыборных лозунгов, а кабинет министров все чаще сталкивался с критикой как со стороны оппозиции, так и внутри собственной партии. Однако существует одна деталь, которая плохо вписывается в версию исключительно внутреннего кризиса.

Последние месяцы показали, что позиции Кира Стармера ослабевали не только внутри Великобритании. Особенно показательной стала ситуация после саммита G7. Еще недавно именно Лондон претендовал на роль главного европейского союзника Вашингтона. После Брексита британские власти сделали ставку на особые отношения с Соединенными Штатами, рассчитывая компенсировать потерю влияния в Европе за счет более тесного партнерства с Америкой. Но события последних недель заставили многих усомниться в том, что эта стратегия продолжает работать.

Встреча Дональда Трампа, Эмманюэля Макрона и Володимира Зеленского в рамках G7 прошла без участия британского премьер-министра. Он узнал о ней постфактум. На первый взгляд это может показаться обычным дипломатическим эпизодом, однако в большой политике подобные детали редко бывают случайными.

Самое интересное заключается даже не в самой встрече. Гораздо важнее другое. Все чаще складывается впечатление, что главным европейским собеседником Трампа становится уже не Лондон, а Париж. Ложку дегтя подлил и отказ Стармера, впрочем, как и всей Европы, участвовать в антииранской коалиции, а слова британского премьера о том, что «мы будем там, как только вы победите», вызвали откровенное раздражение Дональда Трампа.

Именно здесь возникает еще один неудобный вопрос. Не оказался ли Стармер жертвой не только собственных ошибок, но и изменения баланса сил внутри самого Запада?

Любопытно, что разговоры о его политическом будущем сопровождались еще одной странной историей. В британской прессе вновь начали всплывать старые сюжеты, связанные с Питером Мандельсоном - одним из самых влиятельных деятелей Лейбористской партии. Его имя неоднократно фигурировало в публикациях, посвященных связям с Джеффри Эпштейном и представителями королевской семьи. Британские СМИ наперебой судачили о недовольстве олигархов действиями Кира Стармера. Разумеется, эти версии попахивают конспирологией, но сама по себе активизация подобных тем показывает, насколько ожесточенной стала борьба внутри британских элит. Когда речь идет о сохранении влияния, старые скандалы нередко получают новую жизнь.

Еще более необычно выглядела реакция на происходящее за пределами Великобритании. Многие наблюдатели обратили внимание на удивительное совпадение оценок, звучавших в адрес Стармера из Вашингтона и Москвы.

Как сказал в беседе с «Бакинским рабочим» политолог, директор Центра истории Кавказа Ризван Гусейнов, происходящее вокруг Стармера следует рассматривать сквозь призму более масштабных процессов. «После возвращения Дональда Трампа Вашингтон все активнее пытается формировать новую международную повестку без традиционной оглядки на европейских союзников. Особенно заметно это стало на иранском направлении и в вопросах, связанных с будущим устройством мировой системы.

Если раньше Великобритания автоматически воспринималась как один из ключевых участников подобных процессов, то сегодня ее влияние уже не выглядит безусловным», - пояснил наш собеседник.

По мнению Р.Гусейнова, причина может заключаться в том, что администрация Трампа сегодня решает задачу значительно более масштабную, чем урегулирование отдельных конфликтов. «Речь идет о формировании новой архитектуры международных отношений. Если исходить из этой логики, Вашингтон заинтересован не только в противостоянии с Китаем, но и в поиске нового баланса сил, в котором Россия рассматривается не как вечный противник, а как один из элементов будущей конструкции. Подобный подход неизбежно вступает в противоречие с традиционной британской стратегией, которая на протяжении многих лет строилась на максимально жестком отношении к Москве. Именно поэтому история Кира Стармера может оказаться гораздо более сложной, чем обычная отставка непопулярного премьер-министра», - указал политолог.

По его словам, нынешняя турбулентность в Великобритании, Европе и других странах вызвана не внутренними причинами, а борьбой за формирование собственных геополитических регионов. «Времени остается мало, и каждый крупный игрок стремится «застолбить» за собой собственную зону влияния. Будущая мировая система должна опираться на три ключевых центра силы. Два из них уже определены - США и Китай. Борьба идет за третьего участника этой конструкции. Им может стать либо Россия, либо Великобритания», - заключил эксперт.