Точка невозврата для «главного рупора» российской власти

Долгое время казалось, что Владимир Соловьев обладает практически абсолютным иммунитетом к любым медийным потрясениям. Ни западные санкции, ни арест принадлежащих ему элитных вилл на живописном озере Комо в Италии, ни громкие расследования, посвященные его зарубежным активам, не смогли серьезно поколебать его положение. Напротив, каждый новый скандал лишь укреплял его репутацию в глазах российской власти как одного из самых преданных и влиятельных рупоров официальной пропаганды.

Создавалось впечатление, что для телеведущего не существует репутационных рисков: любые обвинения извне автоматически превращались в доказательство его «верности государству», а информационные атаки лишь повышали его политический вес. Казалось, Соловьев давно достиг того уровня неприкосновенности, когда ни общественный резонанс, ни международное давление уже не способны повлиять на его положение внутри российской системы. Поэтому складывалось ощущение, что поводов для беспокойства у него попросту нет

Однако в последнее время ситуация начала заметно меняться. Соловьев словно перестал выходить из череды громких скандалов, каждый из которых оставляет все более ощутимый след в его репутации. И если прежде основными источниками критики были западные политики, журналисты и международные структуры, то теперь волна недовольства поднимается уже внутри самой России.

Все громче звучат претензии со стороны военных корреспондентов, региональных элит, общественных деятелей и обычных граждан, которых все меньше устраивает агрессивная, ультимативная риторика телеведущего. То, что еще недавно воспринималось как неоспоримая привилегия одного из главных кремлевских пропагандистов, сегодня все чаще становится поводом для открытых конфликтов, публичных перепалок и резонансных скандалов. Иными словами, критика Соловьева постепенно перестает быть внешним раздражителем и превращается во внутреннюю проблему, игнорировать которую становится все сложнее.

История началась еще 13 сентября 2024 года, когда в Сети появились сообщения о гибели в зоне СВО операторов БПЛА Дмитрия Лысаковского (позывной «Гудвин») и Сергея Грицая («Эрнест»). Дело в том, что операторов БПЛА внезапно перевели в штурмовое подразделение, и перед их отправкой на задание они записали видеообращение. В этом обращении они заявили, что их отправляют на верную смерть простыми пехотинцами из-за конфликта с командованием. Они также обвинили командира подразделения Игоря Пузика с позывным «Злой» в наркотрафике, предоставлении ложной информации о захвате населенных пунктов вышестоящему руководству и воровстве гуманитарной помощи.

Чтобы не быть голословными, они привели в пример поставленные волонтерской организацией «КатяВаля» квадрокоптеры Mavic (они же «мавики»), назвав их «восстановленными», но «по цене новых». Как выяснилось позже, видеообращение стало предсмертным.

«Рупор» государственной пропаганды в свойственной только ему беспардонной манере в эфире программы «Соловьев Live» в январе 2025 года публично назвал погибших операторов БПЛА «Гудвина» и «Эрнеста» подонками. И защищая их командира, «Злого», сам «злобный соловей» заявил буквально следующее: «Вы оскорбляли офицера, героически себя проявившего с Мариуполя и до сегодняшнего дня. И поднимая подонков, которые, да, погибли. Но смерть их сделала мертвыми, она их не сделала правыми».

Его «отповедь» прозвучала в адрес бывших сослуживцев погибших, военкоров и родственников погибших. И это, естественно, спровоцировало волну резкого осуждения всего Z-сообщества, куда входят военные блогеры, волонтеры и гуманитарщики и просто гражданские активисты.

Масла в огонь подлила распространенная накануне информация, что погибшие были посмертно награждены орденом Мужества. Сам факт официального признания заслуг Дмитрия Лысаковского и Сергея Грицая государством в корне изменил статус скандала. В глазах закона и общества они перестали быть просто «нарушителями субординации», как их пытался выставить ведущий. Они стали официальными героями, отдавшими жизнь за Отечество. Так кого же посмел назвать обидным словом «сам рупор» - официально признанных героев фронта?!

Обозвав погибших орденоносцев, «великий оратор» совершил критическую ошибку - он посягнул на авторитет тех, кто для патриотически настроенного общества обладал непререкаемым статусом героев. И в этот момент монополия «главного рупора» на определение того, что правильно, а что нет, окончательно рухнула.

Российские военкоры, фронтовые блогеры и волонтеры, до этого момента старавшиеся держать свои эмоции в разумных пределах, выступили против телеведущего единой стеной, подразумевающей три основных момента. Первый -информационный отпор. Десятки крупнейших Telegram-каналов мгновенно растиражировали цитату Соловьева, сопроводив ее архивными кадрами работы «Гудвина» и «Эрнеста» и фотографиями их посмертных наград.

Второй - обвинения в оторванности от реальности. «Ведущему» жестко напомнили, что статус «тылового маршала» в дорогом манерном френче не дает права судить людей, идущих на смертный штурм.

Третий, не менее значимый момент - коллективное осуждение, а это уже очень серьезно. В Z-среде начался глухой, но системный бойкот риторики Соловьева. Его попытка защитить систему привела к обратному эффекту - патриотическое сообщество сплотилось вокруг памяти погибших бойцов, а не вокруг авторитета «соловьевской» телестудии.

Именно это беспрецедентное единство военных журналистов и блогеров создало почву для того, чтобы конфликт перешел в юридическую плоскость, придав сил матери «Гудвина» для борьбы за честное имя сына в суде.

О своих намерениях подать иск Татьяна Лысаковская заявила сразу же после скандального эфира. Дело это довольно деликатное и потому рассматривается в закрытом режиме. Первое заседание прошло в мае 2026 года и носило предварительный (процессуальный) характер. «Соловей» подсуетился и нанятые им адвокаты подали встречные ходатайства.

Второе заседание пришлось на конец июня и стало первым полноценным слушанием дела по существу. На нем детально изучалось само экспертное заключение по слову «подонки» и определялся круг дополнительных свидетелей из воинской части.

И теперь уже просто извинениями не обойтись, тут никакая команда профессиональных защитников не поможет. Сослуживцы операторов БПЛА готовы в любой момент дать правдивые показания, и они однозначно говорят не в пользу «испуганного соловья».

Второе заседание суда по иску матери «Гудвина» - это уже не просто локальный юридический спор. Это важный прецедент, показавший, что эпоха абсолютной медийной неприкосновенности уходит в прошлое.

Когда «главный соловей» наступает на одни и те же грабли, при этом задевая чувства жителей регионов и память павших героев, он неизбежно сталкивается с системным отпором. Токсичная риторика, годами работавшая против внешних оппонентов, дала сбой внутри страны. И теперь ведущему приходится отвечать за свои слова не перед абстрактными критиками, а перед законом и обществом, которое больше не готово молчать. Время, когда один человек мог безнаказанно вершить судьбы в прямом эфире, окончательно сменяется временем правовой и моральной ответственности.

А пока ждем: третье заседание назначено судом на более поздний срок, который ввиду закрытого процесса не публикуется. Но главный итог очевиден.