Армянская оппозиция отказалась от бойкота парламента, выбрав участие в политической игре

После громких заявлений о непризнании итогов выборов, бойкоте парламента и обещаний продолжить политическое сопротивление армянская оппозиция все же приняла депутатские мандаты. Что стоит за этим разворотом, почему изменилась ее стратегия и какие последствия этот шаг может иметь для политической системы Армении?

Самое громкое политическое обещание армянской оппозиции после парламентских выборов рассыпалось быстрее, чем успели стихнуть предвыборные заявления. Те, кто еще совсем недавно убеждал своих сторонников в том, что новый парламент не заслуживает признания, кто говорил о масштабном сопротивлении, непримиримой борьбе и отсутствии морального права участвовать в работе законодательного органа, сами же переступили через собственные заявления и приняли депутатские мандаты.

Громкие слова уступили место вполне привычному желанию остаться внутри политической системы, влияние в которой, как оказалось, гораздо ценнее любых реваншистских призывов.

После того как 4 июля конституционный суд Армении отклонил жалобы оппозиционных сил и окончательно оставил в силе результаты парламентских выборов, состоявшихся 7 июня, у проигравших оставалось несколько вариантов дальнейших действий.

Можно было отказаться от участия в работе парламента, если действительно существовала убежденность в нелегитимности процесса. Можно было попытаться превратить улицу в главный инструмент давления на власть. Можно было добиваться новых политических решений вне стен национального собрания. Однако в итоге был выбран самый привычный путь.

Блок «Армения» объявил, что принимает депутатские мандаты, практически повторив решение партии «Сильная Армения», сделанное несколькими днями ранее.

Свое решение представители блока объяснили необходимостью использовать парламентский статус как дополнительный политический и правовой инструмент борьбы. Они заявили, что более 550 тыс. граждан проголосовали за оппозицию, а потому отказаться от мандатов означало бы проявить безответственность перед собственными избирателями. Более того, мандат был назван своеобразным оружием, которое нельзя добровольно складывать.

Так если парламент является подходящей площадкой для борьбы, тогда зачем неделями убеждать общество в обратном. Если работа депутата имеет столь важное значение, почему сразу после выборов звучали совершенно иные заявления. Если мандат представляет такую ценность, почему вокруг его получения строилась целая политическая интрига.

Насколько искренними были многочисленные заявления о непризнании итогов голосования? Ведь сегодня складывается впечатление, что отказ от парламентской деятельности рассматривался скорее как инструмент давления, чем как принципиальная позиция. Как только стало окончательно ясно, что конституционный суд не станет пересматривать результаты выборов, политическая решительность неожиданно сменилась вполне прагматичным расчетом.

К слову, сразу после решения суда сразу 5 оппозиционных политических сил распространили совместное заявление, объявив, что судебный вердикт вовсе не означает окончания борьбы. Напротив, обществу было обещано еще более масштабное, более скоординированное сопротивление, будто страна стоит на пороге серьезного политического противостояния. Однако прошло совсем немного времени, и главным итогом этих обещаний стало оформление депутатских удостоверений.

Военный преступник Роберт Кочарян не мог оставить своего сына Левона Кочаряна, который ведет далеко не праведную жизнь даже по меркам армянской элиты, на произвол судьбы. Поэтому и принял мандат. Если Роберт Кочарян войдет в парламент вместе с сыном, это даст ему уникальный триумвират - власть, влияние и семейный клан в одном флаконе. Семья, которая всегда умела держаться у руля, теперь снова получает шанс на легальную трибуну, чтобы продолжать свои игры.

Кочарян и его окружение позиционируют себя борцами за справедливость, а в итоге все свелось к привычному: сохранить позиции, защитить своих и не упустить ни одной возможности. Ирония судьбы в том, что те, кто обвинял других в кумовстве и коррупции, сами демонстрируют классический пример семейного политического бизнеса.

А что же Самвел Карапетян? Этот влиятельный бизнесмен, стоявший за блоком «Сильная Армения», еще недавно говорил о втором туре выборов и массовых уличных протестах, которые якобы должны были смести режим. Он требовал отмены результатов, заявлял об отсутствии легитимной власти и призывал к радикальным шагам. Казалось, вот-вот вспыхнет настоящее народное восстание, способное изменить ход истории. Но в итоге согласился на все. Вместо баррикад - мандаты. Вместо уличной борьбы - места в зале заседаний. Так где же та принципиальность, о которой так громко трубили? На первый взгляд, это прагматичный ход. Но есть нюанс: такой поворот выглядит как капитуляция под соусом «стратегической борьбы». Более того, избиратели, поверившие в обещания настоящих перемен, теперь наблюдают, как их голоса превращаются в инструмент для комфортного пребывания в системе, которую якобы ненавидят.

И, пожалуй, самое главное. Вся эта история вновь возвращает армянское общество к старому вопросу, который возникает практически после каждой избирательной кампании. Ради чего велась столь ожесточенная борьба. Ради заявленных перемен или ради получения политических рычагов. Если целью действительно являлось кардинальное изменение курса страны, почему итогом стало согласие работать именно в той системе, которая еще совсем недавно объявлялась неприемлемой. Если же главным было сохранение собственного политического веса, тогда нынешнее решение выглядит вполне объяснимым.

Армянская оппозиция проиграла главное политическое сражение, не сумела добиться пересмотра итогов выборов, не смогла вывести ситуацию за пределы парламентской процедуры и в конечном счете согласилась играть по установленным правилам. Все громкие заявления о бескомпромиссной борьбе неожиданно закончились вполне привычным походом за депутатскими удостоверениями.

В политике подобные эпизоды запоминаются надолго. Не потому, что кто-то занял кресло в парламенте. Причина гораздо глубже. Любое общество внимательно наблюдает, насколько слова совпадают с последующими поступками. Именно на этом проверяется цена обещаний. И именно этот экзамен нынешняя армянская оппозиция выдержать так и не смогла.