«Русский Распутин» отправляет Патриаршие пруды на фронт

Знаменитый советский вопрос Евгения Евтушенко «Хотят ли русские войны?», заданный в далеком 1961 году, в наши дни приобрел совершенно иное, зловещее звучание.

Тогда эти слова звучали в антивоенной песне. В разгар «холодной войны» поэт искренне доказывал миру, что обычные люди в СССР мечтают о мире, тишине и созидании. Сегодня правильнее звучит совсем другая формулировка: хотят ли войны дугины - новое поколение радикальных идеологов, требующих тотальной мобилизации…

Нападая на «беззаботных» посетителей Патриарших прудов и называя их «тыловыми муравьями», они пытаются навязать обществу идею, что компромисс невозможен, а окопы неизбежны для каждого...

Кремлевский идеолог Александр Дугин буквально вчера в присущей ему манере заявил, что жителей Москвы, проводящих время на Патриарших прудах и ведущих привычный образ жизни, в конечном счете придется мобилизовать и отправить на фронт.

Поскольку собственного телевизионного канала у него нет, Telegram остается для Александра Дугина основной и наиболее оперативной площадкой для распространения его взглядов. Здесь он регулярно транслирует свои радикальные идеи, высказываясь по темам, которые считает принципиально важными.

Так, по мнению Дугина, в условиях продолжающегося конфликта недопустимо сохранять, как он выражается, «иллюзию беззаботности». Россия, утверждает он, ведет не просто вооруженное противостояние, а «цивилизационную войну» с коллективным Западом, которая, по его оценке, способна выйти далеко за рамки регионального конфликта и иметь масштабные глобальные последствия.

«Мы ведем прямую, лоб в лоб, цивилизационную войну с Западом, которого до конца не знаем и во всей глубине не называем истинным врагом. Находиться в бою в таком полупроснувшемся состоянии смертельно опасно», - возмущается Дугин.

В попытках обосновать необходимость тотальной мобилизации «русский Распутин» выходит далеко за пределы привычных геополитических рассуждений и неожиданно обращается к... биологии. В качестве аргумента он приводит известные эксперименты с муравьиными колониями. Согласно наблюдениям биологов, в каждом муравейнике существует часть особей, которая остается пассивной до тех пор, пока основные рабочие муравьи справляются со своими задачами. Однако, когда активный ресурс истощается, в работу практически сразу включаются те, кто до этого находился в резерве.

Перенося эту биологическую модель на общество, Дугин сравнивает отдыхающих на Патриарших прудах с «тыловыми муравьями». И, ссылаясь на эксперименты, утверждает, что подобный «резерв» активизируется лишь после исчерпания основного ресурса. Тем самым философ фактически проводит прямую аналогию с возможной новой волной мобилизации, дав понять, что, по его мнению, в условиях затяжного конфликта неизбежно наступит момент, когда государству придется задействовать тех, кто пока остается в стороне.

Фактически «главный евразиец» низвел жителей мегаполисов до уровня безликих насекомых, чей черед послужить государственному «муравейнику» просто еще не пришел. Для ультрапатриотического лагеря посетители элитных ресторанов - это не граждане со своими правами, бизнесом и сложными жизнями, а обезличенный стратегический резерв. Логика таких, как Дугин, проста: если страна ведет священную войну, права на мирный кофе в тылу не имеет никто.

Яростные нападки на Патриаршие пруды, которые являются своеобразным символом столичного богатства и демонстративного дистанцирования от повестки, обнажают глубокий раскол в российском обществе. Радикальные идеологи искренне «возмущаются» полупроснувшимся, по их выражению, состоянием тыла. Однако их яростные призывы разбиваются о суровый экономический прагматизм.

В отличие от муравьев в банке биолога, человеческое общество устроено гораздо сложнее. Жители крупных городов (IT-специалисты, предприниматели, инженеры, финансисты) удерживают на плаву гражданскую экономику, которая платит налоги и обеспечивает жизнедеятельность всей страны. Попытка принудительно распечатать этот «резерв» и массово отправить его в окопы приведет не к победе, а к моментальному обрушению дефицитного рынка труда. Потому официальный Кремль раз за разом открещивается от подобных заявлений, подчеркивая, что новой мобилизации не будет, а армия закроет потребности за счет контрактников.

Пока условные Патриаршие пруды отчаянно пытаются сохранить привычный довоенный образ жизни, дугины продолжают требовать тотального слома системы в угоду своим абстрактным геополитическим теориям. И этот внутренний конфликт между «сытой мирной жизнью» и требующими жертв радикалами обещает стать для общества не менее опасным, чем внешнее противостояние.

В этой готовности пожертвовать всеми и всем ради идеи и кроется главный трагизм жуткой философии. Александр Дугин требует тотальной войны от чужих детей с Патриарших прудов, отлично зная, какова цена таких убеждений. В 2022 году в результате теракта погибла его собственная дочь Дарья, ставшая верным рупором отцовских идей. Но даже эта страшная личная потеря не остановила философа - напротив, она словно заставила его требовать еще больших жертв от остального общества. И пока «русский Распутин» призывает превратить всю Россию в единый окоп, Патриаршие пруды остаются последним островком хрупкого мира, который радикалы так отчаянно пытаются уничтожить.

Возвращаясь к вопросу Евтушенко, становится очевидно: обычные русские люди войны по-прежнему не хотят - они хотят спокойной жизни, стабильной работы, чтобы можно было, как в старые времена, выпить кофе на Патриарших прудах. Войны хотят дугины. Для них мирная жизнь сограждан - это личное оскорбление и досадная помеха на пути к великой геополитической утопии. И пусть сегодня российские власти прагматично успокаивают мегаполисы, обещая обойтись без новой мобилизации, само появление таких «муравьиных» манифестов - тревожный сигнал. Радикальные идеи имеют свойство постепенно превращаться в реальные законы, а значит, беззаботное время на Патриках может закончиться гораздо быстрее, чем кажется их посетителям.

А пока что попытка перестроить человеческое общество по законам муравейника выглядит не более чем кабинетной фантазией оторванного от реальности «профессора». Москва - не стеклянная банка с насекомыми, а сложнейший организм, который держится именно на разнообразии, свободе и экономическом драйве тех самых Патриарших. И пока дугины заводят свою старую «военную» песню, общество упорно выбирает жизнь, оставляя радикальным философам право воевать в одиночку - в пределах их собственных телеграм-каналов.