Почему реакция Первопрестольной все реже способна изменить решения ее соседей

Визит Джейхуна Байрамова в Киев и болезненная реакция, которую он вызвал в России, стали одним из наиболее ярких подтверждений перемен, происходящих на постсоветском пространстве. Все чаще государства региона самостоятельно определяют внешнеполитические приоритеты, не позволяя реакции Москвы влиять на собственный выбор

Накануне состоялся официальный визит министра иностранных дел Азербайджана Джейхуна Байрамова в Украину, где фактически за один день он провел переговоры практически со всем политическим руководством дружественного государства.

В частности, в Киеве состоялись его встречи с президентом Володимиром Зеленским, министром иностранных дел Андреем Сибигой и главой Офиса президента Кириллом Будановым.

Кроме того, глава азербайджанской дипломатии посетил Ирпень, где ознакомился с восстановленными при поддержке Азербайджана объектами социальной инфраструктуры, а также встретился с коллективом посольства Азербайджана в Киеве.

Примечательно, что это был первый официальный визит Джейхуна Байрамова в Украину с начала полномасштабной российско-украинской войны. Его значение определялось не только высоким уровнем состоявшихся встреч, но и содержанием переговоров. Баку и Киев подтвердили намерение и далее расширять политический диалог, укреплять экономическое и энергетическое сотрудничество, а Азербайджан вновь заявил о неизменной поддержке суверенитета и территориальной целостности Украины, а также готовности продолжать гуманитарную помощь украинскому народу. Подобные заявления полностью соответствовали той линии, которой официальный Баку придерживается с первых дней войны.

Однако в Москве они были восприняты совсем иначе. Уже вскоре после завершения переговоров с резкой критикой в адрес Баку выступили отдельные российские политики, а затем к ним присоединились представители провоенного сегмента Telegram. При этом речь шла о продолжении политического диалога между двумя государствами, которые официально являются стратегическими партнерами. Однако именно это в Москве многие восприняли едва ли не как недружественный шаг и вызов.

Одним из первых по этому поводу публично выступил заместитель председателя комитета Госдумы по международным делам Алексей Чепа. Он заявил, что скорое изменение ситуации на Южном Кавказе в связи с событиями в ирано-американском конфликте якобы заставит Азербайджан скорректировать свою позицию, в том числе по украинскому вопросу. Фактически российский парламентарий дал понять, что не рассматривает нынешний курс Азербайджана как самостоятельный внешнеполитический выбор, полагая, что под влиянием изменившейся региональной ситуации Баку будет вынужден его пересмотреть.

И дело здесь не только в одном депутате. Подобная реакция вновь продемонстрировала подход, который по-прежнему сохраняется у части российского политического класса: любые самостоятельные внешнеполитические шаги государств постсоветского пространства воспринимаются как действия, которые должны соотноситься с интересами Москвы.

Азербайджан же на протяжении многих лет последовательно придерживается иной модели. Республика развивает отношения одновременно с Турцией, США, Европейским союзом, Китаем, государствами Центральной Азии, арабским миром, Россией и Украиной, не рассматривая сотрудничество с одним партнером как препятствие для взаимодействия с другим. Такая многовекторная политика не предполагает вступления в военно-политические блоки или участия в чужих конфликтах, а строится исключительно на национальных интересах страны. Именно поэтому попытки представить развитие отношений с одним государством как шаг против другого не соответствуют той внешнеполитической линии, которой Баку придерживается уже многие годы.

Не остался визит Джейхуна Байрамова без внимания и в российском Z-сообществе. Одной из наиболее резких стала публикация Telegram-канала «Два майора». Комментируя заявления главы азербайджанской дипломатии о перспективах энергетического сотрудничества с Украиной, авторы канала фактически намекнули на возможность российских ударов по соответствующей инфраструктуре, назвав подобные объекты «целями для наших ракет». Вскоре эти оценки начали тиражировать и другие крупные Z-каналы. При этом предметом возмущения стали не только договоренности, достигнутые в Киеве. Не меньшее раздражение вызвали сами встречи Джейхуна Байрамова с Володимиром Зеленским и Кириллом Будановым, а также его поездка в Ирпень - город, который в российском информационном поле давно превратился в один из символов войны в Украине.

Но куда важнее другое. Подобные заявления уже далеко не всегда приводят к тому результату, на который, вероятно, рассчитывают их авторы. Государства постсоветского пространства все чаще принимают внешнеполитические решения, исходя прежде всего из собственных интересов, а не из того, как на них отреагируют в Первопрестольной.

Подтверждение этому практически одновременно пришло и из Армении. После избрания председателем национального собрания Рубен Рубинян первым зарубежным коллегой, которому он позвонил, стал председатель Верховной рады Украины Руслан Стефанчук. Лишь спустя два дня состоялся телефонный разговор с председателем Совета Федерации России Валентиной Матвиенко. Любопытно, что в сообщении Совета Федерации появилась формулировка, допускающая двоякое толкование: беседа «стала первой после избрания Рубена Рубиняна на пост спикера парламента». Если понимать ее буквально, то создается впечатление, будто речь идет о первом международном контакте нового главы армянского парламента, хотя официальный Иреван ранее сообщил о разговоре со Стефанчуком. Впрочем, не исключено, что российская сторона имела в виду первый разговор именно между Матвиенко и Рубиняном после его избрания. Как бы то ни было, последовательность официально опубликованных контактов осталась неизменной - сначала Киев, затем Москва.

Еще более показательными стали заявления премьер-министра Армении Никола Пашиняна на заседании Евразийского межправительственного совета в Чолпон-Ате. Иреван уже несколько недель открыто обвиняет партнеров по ЕАЭС в нарушении базовых принципов союза из-за ограничений на поставки армянской продукции в Россию. Незадолго до встречи Пашинян вообще заявил, что, если ситуация не изменится, это может стать «началом конца» ЕАЭС, а сам союз де-факто перестал нормально функционировать. В Кыргызстане армянская сторона вновь дала понять, что намерена поднимать этот вопрос публично, а не ограничиваться закрытыми переговорами.

Схожую линию сегодня проводит и Казахстан. Еще несколько лет назад Астана отказалась признавать так называемые «ДНР» и «ЛНР», дав понять, что не намерена пересматривать свою позицию под внешним давлением. В последние дни президент Касым-Жомарт Токаев вновь подтвердил этот курс, публично призвав остановить войну и вернуться к дипломатическому урегулированию. Причем этот призыв прозвучал в присутствии Владимира Путина. Для Казахстана подобная позиция уже давно стала частью последовательной внешней политики, основанной на собственном понимании национальных интересов.

Подобный подход становится все более характерным и для других государств Центральной Азии. Вместо выбора между противоборствующими политическими центрами они предпочитают расширять пространство для собственного маневра, одновременно развивая сотрудничество с Россией, Китаем, Европейским союзом, США и другими партнерами. На первый план выходят вопросы торговли, транспорта, энергетики и привлечения инвестиций, тогда как участие в чужих геополитических конфронтациях все чаще рассматривается как риск, а не как возможность.

Этой же линии придерживается и Азербайджан. Баку неизменно выступает за прекращение войны дипломатическими средствами, поддерживает территориальную целостность Украины, оказывает гуманитарную помощь и при этом сохраняет политический диалог и экономическое сотрудничество с Россией. Такой подход в полной мере отражает новую реальность постсоветского пространства, где государства все чаще выстраивают внешнюю политику, исходя прежде всего из собственных национальных интересов, а не из логики противостояния между крупными мировыми игроками.

Все это вовсе не означает, что Россия перестала быть одним из основных партнеров государств постсоветского пространства. Общая история, тесные экономические связи и гуманитарные контакты по-прежнему остаются важной частью этих отношений. Но меняется сам их характер. Если еще недавно реакция Москвы могла заметно влиять на внешнеполитические решения соседних государств, то сегодня она все чаще становится лишь одним из факторов, который принимается во внимание наряду с собственными национальными интересами.

Все эти события сами по себе могут показаться частными эпизодами, однако вместе они складываются в единую картину. Российские политики могут критиковать визиты в Киев, провоенные блогеры - обвинять соседей в нелояльности, а официальная Москва - выражать недовольство теми или иными шагами своих партнеров. Но все чаще подобная реакция уже не приводит к изменению их поведения. Азербайджан продолжает развивать отношения с Украиной, Казахстан открыто говорит о необходимости прекращения войны, Армения все жестче спорит с Москвой даже в рамках ЕАЭС.

Пожалуй, именно в этом и заключается главное изменение последних лет. Государства постсоветского пространства все увереннее принимают внешнеполитические решения, исходя прежде всего из собственных национальных интересов, а не из того, какой окажется реакция Москвы. И чем чаще происходят подобные истории, тем очевиднее становится, что прежняя модель отношений, при которой позиция России воспринималась как определяющий ориентир для большинства ее соседей, безвозвратно уходит в прошлое.