Фаворитка выборов во Франции может принести в Елисейский дворец старые симпатии к Иревану

Ле Пен уверенно идет к президентской гонке, оставляя соперников далеко позади, а ее прежние заявления по Карабаху заставляют внимательно следить за французскими выборами

До президентских выборов во Франции, на которых Эмманюэль Макрон уже не сможет баллотироваться, поскольку Конституция страны не позволяет одному человеку избираться на третий президентский срок, осталось около 8 месяцев, однако французская политическая сцена уже определилась с главным фаворитом: Марин Ле Пен уверенно опережает всех возможных соперников и входит в кампанию с рейтингом, которого ее противники явно не ожидали.

Согласно исследованию Toluna Harris Interactive, проведенному 18-19 августа для M6 и RTL, Ле Пен получает в первом туре 35-38% в зависимости от состава участников и во всех 5 проверенных вариантах занимает первое место. Жан-Люк Меланшон набирает 16-17%, Эдуар Филипп в разных комбинациях получает от 14% до 19%, а Габриэль Атталь, которого многие рассматривали как возможного продолжателя макроновского курса, остается в пределах 8-15%. Во втором туре Ле Пен также пока выглядит очень убедительно: против Меланшона она получает 68%, против Атталя 57%, против Филиппа 55%.

Для Макрона и его сторонников особенно неприятно то, что фавориткой президентской гонки Ле Пен стала после судебного дела, которое должно было практически похоронить ее политические амбиции. В марте 2025 года ее признали виновной по делу о средствах Европарламента и первоначально лишили права баллотироваться, однако в июле 2026 года Апелляционный суд Парижа сократил срок запрета, открыв ей дорогу к выборам 2027 года. Приговор в целом был сохранен, как и штраф, но политически самое важное произошло именно в части избирательных прав: Ле Пен снова может бороться за Елисейский дворец.

Если новое судебное разбирательство все же перекроет ей дорогу, у «Национального объединения» есть Жордан Барделла, однако пока необходимость в запасном кандидате выглядит, скорее, как страховка. Ле Пен идет первой, ее соперники отнимают голоса друг у друга, а центр, оставшийся после Макрона без самого Макрона, пока не нашел фигуру, способную остановить ее.

Для Азербайджана возможная победа Ле Пен в этом смысле выглядит далеко не безоблачно. Ее позиция по Карабаху на протяжении многих лет была откровенно смещена в сторону армянской версии конфликта, а признание международно-правовой принадлежности Карабаха Азербайджану соседствовало у нее с куда более сомнительным пожеланием увидеть эту территорию в составе Армении. То есть территориальную целостность Азербайджана она признавала, но тут же предлагала политическое решение, которое эту самую территориальную целостность фактически перечеркивало.

Еще в 2017 году Ле Пен заявляла, что наиболее желательным исходом стала бы договоренность Иревана и Баку о «воссоединении» Карабаха с Арменией. Формально речь шла о соглашении двух государств, а не о признании односторонней «независимости», однако для Баку от смены процедуры суть не менялась: территория, которую Франция признавала частью Азербайджана, предполагалось передать другому государству.

После войны 2020 года эта позиция стала еще жестче. В 2022 году Ле Пен называла Карабах «исторически и культурно армянской землей», одновременно признавая его принадлежность Азербайджану по международному праву, выступала за «самоопределение» армянского населения и особые гарантии его безопасности. Для Баку такая формула была принципиально неприемлемой: под видом защиты прав населения она оставляла возможность снова превратить вопрос о принадлежности азербайджанской территории в предмет международного торга. Дополнительное раздражение вызывала ее жесткая критика Турции, которую Ле Пен обвиняла в прямой военной поддержке Баку.

Слабость этой позиции очевидна: признавая территориальную целостность Азербайджана на словах, Ле Пен одновременно оставляла дверь открытой для идеи, которая эту территориальную целостность фактически ставила под сомнение. Право на самоопределение армян Карабаха в ее трактовке превращалось из общего международно-правового принципа в политический рычаг, способный снова поставить под вопрос принадлежность региона, а ее симпатия к варианту «воссоединения» с Арменией и вовсе выходила за пределы того, что вообще можно было принять хотя бы в качестве предмета обсуждения. Для Азербайджана Карабахский регион никогда не был территорией с неким подвешенным статусом, это всегда была часть международно признанной территории государства, находившаяся под армянской оккупацией, и именно устранение этой аномалии стало главным условием окончательного урегулирования конфликта.

Есть в этой истории и другая сторона медали, которую французские политики, сочувствующие армянской стороне, предпочитали не замечать. За бесконечными разговорами об «армянской культуре», безопасности и самоопределении из европейской повестки годами методично вычеркивали азербайджанцев, изгнанных из своих домов, целые поколения, лишенные права вернуться на родную землю, разрушенные города и села, стертые с лица земли кладбища, школы и мечети, разграбленные территории и сам факт многолетней оккупации почти пятой части территории Азербайджана.

После восстановления территориальной целостности Азербайджана прежняя политическая реальность закончилась, и вместе с ней должна была, наконец, закончиться череда умозаключений о несуществующем «статусе» Карабаха.

Поэтому Марин Ле Пен, если она действительно окажется в Елисейском дворце, придется иметь дело уже с совсем другой реальностью, причем возвращение к старым идеям будет выглядеть не просто устаревшим, а политически бессмысленным. Карабах больше не является предметом переговоров о принадлежности территории, и французскому президенту придется решать совсем другие вопросы - отношения Франции с Азербайджаном, которые Париж при Макроне сознательно принес в жертву своей откровенно проармянской политике.

Для Баку избрание Ле Пен поэтому не станет поводом ни для восторга, ни для паники. Ее прежние симпатии к армянской стороне никуда не денутся, однако новый президент Франции не сможет бесконечно жить политическими установками десятилетней давности. Если Ле Пен действительно признает новую реальность, ей придется исходить из того, что Карабах является исконной территорией Азербайджана, а вопрос о его статусе закрыт раз и навсегда.

Для Армении победа Ле Пен поначалу может выглядеть почти подарком судьбы: во Франции появится президент, которая никогда не скрывала симпатий к Иревану, говорила о культурной принадлежности Карабаха армянам и одновременно жестко выступала против Турции. Но рассчитывать на автоматическое возвращение прежней французской политики было бы опасно даже для Иревана. Сочувствие к армянской стороне еще не означает готовности Парижа пересматривать результаты войны или бросать Францию в прямое дипломатическое противостояние с Азербайджаном.

Если Ле Пен действительно окажется у власти, ей придется выбирать уже не между Баку и Иреваном, а между политическим наследием собственной карьеры и новой реальностью Южного Кавказа, в которой карабахский вопрос закрыт навсегда.