Признание собственной трагедии не требует отрицания трагедии другого

Почему историческая память, судьба пропавших без вести и последствия оккупации остаются частью азербайджано-армянской повестки

Мирный процесс между Азербайджаном и Арменией вышел на принципиально новую плоскость. После десятилетий конфликта стороны согласовали текст соглашения об установлении мира и межгосударственных отношений, а в августе 2025 года в Вашингтоне министры иностранных дел двух стран парафировали его в присутствии лидеров Азербайджана, Армении и США. В документе зафиксирован принцип взаимного признания суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности международных границ.

Однако политическая формула мира не отменяет гуманитарного наследия трех десятилетий конфликта. И именно здесь возникает один из наиболее сложных вопросов нынешней повестки: может ли устойчивое примирение строиться на различном прочтении прошлого?

Одним из распространенных сюжетов армянских публичных заявлений остается представление о событиях 2020 года как о главной точке отсчета нынешнего противостояния. Однако такая трактовка не отражает хронологию конфликта. Поскольку первая Карабахская война и последующая оккупация азербайджанских территорий продолжались задолго до событий 2020 года. По вине Армении в результате конфликта более миллиона человек стали беженцами и вынужденными переселенцами, были разрушены сотни населенных пунктов, объекты инфраструктуры, исторические и культурные памятники.

Разговор о мире, который начинается исключительно с 2020 года, неизбежно вычеркивает из него три десятилетия предшествующего конфликта - оккупацию азербайджанских территорий, массовое перемещение населения, разрушение городов и сел, исчезновение тысяч людей и оставленное после войны минное наследие. Между тем именно эти события сформировали ту реальность, в которой Азербайджан находится сегодня. Без понимания этой предыстории невозможно объяснить, почему для азербайджанского общества возвращение вынужденных переселенцев в родные места, разминирование освобожденных территорий, установление судеб пропавших без вести, поиск массовых захоронений и восстановление разрушенных городов - не отдельные гуманитарные вопросы, а принципиальные условия окончательного преодоления последствий конфликта. Мир для Азербайджана не простое закрытие страницы 2020 года, а предполагает устранение последствий всего периода оккупации и восстановление справедливости для людей, чьи судьбы были изменены войной.

В армянской общественной и политической дискуссии значительное место занимает тема судьбы армян, покинувших Карабах в 2023 году. Для армянского общества это очевидно чувствительный вопрос, и его обсуждение является частью нынешней региональной повестки.

Но с азербайджанской точки зрения гуманитарная картина гораздо шире. Более 4 тысяч азербайджанцев по-прежнему числятся пропавшими без вести. Азербайджан продолжает добиваться получения информации о местах захоронений и обстоятельствах исчезновения этих людей. По данным азербайджанского МИД, к 2026 году после завершения активной фазы конфликта были обнаружены 32 массовых захоронения, а останки 877 человек были извлечены; часть из них уже идентифицирована и передана семьям.

И это уже давно не вопрос прошлого. Для тысяч семей, годами ожидающих хотя бы ответа о судьбе своих близких, война продолжается до тех пор, пока человек остается безымянным пропавшим без вести, а место его захоронения - неизвестным. Установление судеб исчезнувших, поиск массовых захоронений, идентификация останков и получение архивной информации имеют для Азербайджана не формальное, а глубоко гуманитарное и моральное значение.

Поэтому Баку рассматривает предоставление информации о местах массовых захоронений, архивных данных и минных полях как важнейшую часть постконфликтного урегулирования. Ибо без решения этих вопросов невозможно говорить о полноценном преодолении последствий многолетнего конфликта. В июне 2026 года министр иностранных дел Джейхун Байрамов отдельно обсуждал проблему пропавших без вести с руководством Международной комиссии по пропавшим без вести, что свидетельствует о сохраняющемся внимании Азербайджана к этой теме на международном уровне.

Тяжелым наследием многолетнего конфликта остается минная угроза. Она непосредственно определяет темпы возвращения людей на освобожденные территории и восстановления нормальной жизни. Мины и неразорвавшиеся боеприпасы превращают даже мирное возвращение домой в потенциально опасный процесс, требующий масштабной и длительной работы.

Несмотря на окончание войны, на освобожденных территориях по-прежнему остаются огромные площади, загрязненные минами и другими взрывоопасными предметами. Разминирование стало неотъемлемой частью послевоенного восстановления: прежде чем построить дом, школу или дорогу, необходимо сделать территорию безопасной для жизни. Минная опасность не только замедляет возвращение населения, но и создает дополнительные препятствия для восстановления инфраструктуры, развития сельского хозяйства и полноценного экономического освоения освобожденных районов.

Разминирование для Азербайджана - это не техническая задача, а одно из ключевых условий возвращения людей, восстановления разрушенных территорий и окончательного преодоления последствий конфликта. Пока территория остается заминированной, невозможно в полной мере восстановить инфраструктуру, сельское хозяйство, транспортные связи и нормальную жизнь населения.

Поэтому разговор о будущем региона для Баку неотделим от вопроса о том, насколько полно будут устранены последствия войны.

На этом фоне возникает принципиальный вопрос и к гражданскому обществу Армении. Если оно действительно претендует на роль самостоятельного участника мирного процесса, его позиция не может ограничиваться исключительно проблемами и потерями собственной стороны. Подлинная работа на примирение начинается там, где появляется готовность увидеть и признать гуманитарные последствия конфликта по другую сторону бывшей линии фронта.

От армянского гражданского общества логично ожидать не только заявлений о необходимости мира, но и конкретного отношения к судьбе азербайджанских пропавших без вести, массовым захоронениям, минной угрозе, разрушенным населенным пунктам и десятилетиям вынужденного переселения. Игнорирование этих вопросов неизбежно создает впечатление одностороннего понимания мира, при котором гуманитарные проблемы одной стороны признаются, а проблемы другой остаются за пределами общественного внимания.

Для долгосрочного примирения этого недостаточно. Мир требует не симметрии обвинений, а способности признавать существование боли и ответственности по обе стороны конфликта. Без такой готовности гражданское общество рискует оставаться не самостоятельным фактором примирения, а продолжением прежней односторонней политической риторики.

Разумеется, речь при этом идет не о требовании отказаться от собственной исторической памяти. Напротив, устойчивое примирение предполагает способность признавать трагедию другой стороны, не превращая память о собственных потерях в инструмент отрицания чужих.

Одним из наиболее спорных вопросов остается отношение армянского гражданского общества к периоду оккупации. В течение многих лет в армянском общество редко находились такие, кто ставил бы вопрос о необходимости прекращения оккупации и возвращения азербайджанских территорий. Между тем, этот вопрос имеет значение не только с точки зрения оценки прошлого. Он касается доверия сегодня.

Гражданское общество может быть реальным фактором мира лишь тогда, когда оно способно противостоять реваншистским настроениям внутри собственной страны и одновременно признавать право соседа на суверенитет и территориальную целостность. В противном случае разговор о независимости гражданских институтов неизбежно сталкивается с вопросом о том, насколько последовательно они применяют собственные принципы.

Безусловно, нынешний этап между отношений Баку и Иреваном объективно отличается от прежних десятилетий. После восстановления территориальной целостности Азербайджана в 2023 году международная и региональная повестка перешла от вопроса о статусе Карабаха к вопросу о межгосударственных отношениях между Баку и Мреваном. Парафированный в августе 2025 года проект мирного соглашения предусматривает взаимное признание суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности границ. Стороны также подтвердили отсутствие территориальных претензий друг к другу.

Это важный принципиальный сдвиг. Но юридические формулы сами по себе не стирают общественную память. Для того чтобы мир стал устойчивым, необходимо, чтобы новые государственные отношения постепенно сопровождались изменением общественных представлений о прошлом и будущем. В данном случае гражданское общество может и должно сыграть свою роль - не подменяя собой дипломатию, а формируя среду, в которой территориальная целостность соседнего государства воспринимается не как временная политическая уступка, а как основа нормальных межгосударственных отношений.

Надо понимать, что нынешняя возможность мира стала результатом изменения военно-политической реальности и восстановления территориальной целостности Азербайджана. После этого сама логика переговоров изменилась: речь идет уже не о поиске неопределенного статуса территории, а о формировании отношений двух суверенных государств. Эта новая реальность закреплена в согласованном тексте мирного соглашения. Азербайджанская дипломатия неоднократно заявляла, что дальнейшая нормализация должна строиться на принципах взаимного признания суверенитета и территориальной целостности.

Но политический мир и общественное примирение - не одно и то же. Первое можно оформить документом. Второе требует гораздо более длительной работы. Потому главным испытанием становится способность обеих сторон выйти за пределы удобной односторонней исторической картины. В то время, как для Азербайджана мир не означает забвения оккупации, судьбы пропавших без вести или разрушенных населенных пунктов, для армянского общества признание этих фактов не должно означать отказа от собственной памяти и пережитой трагедии.

Настоящее примирение начинается там, где память перестает быть оружием и становится основанием для понимания масштаба человеческих потерь.

Устойчивость мира будет определяться не только подписанными документами и заявлениями политиков. Она будет зависеть и от того, смогут ли общества двух стран принять простую, но принципиальную формулу: признание собственной трагедии не требует отрицания трагедии другого. Только так возможно постепенное формирование доверия, без которого юридический мир рискует остаться лишь договоренностью элит, а не прочной реальностью для людей.