Деление на миллениалов и зумеров с готовыми характеристиками не должно быть абсолютным. Мы все по природе любим раскладывать окружение по полочкам, чтобы упростить восприятие. Но в жизни нет четкого белого или черного, и в этом вопросе особенно. Стоит посмотреть за пределы глобальных трендов, на конкретные общества и страны, как картина становится гораздо сложнее и интереснее.

Об этом сказала кыргызский социолог Айзат Ибраева.

Между семейным долгом и финансовой стабильностью

Опираясь на наблюдения в своей стране, Кыргызстане, да и шире на постсоветском пространстве, социолог считает, что у каждой страны свои условия и особенности. «Здесь нельзя просто сказать, как это очень популярно сейчас, что зумеры выбирают себя, а не работу.

Во-первых, нужно учитывать сильное влияние коллективистской культуры и семейных уз. Молодой человек часто не существует как автономная единица, его выборы ограничены обязательствами перед близкими. Зумер в Бишкеке может меньше «гореть» абстрактной корпоративной миссией, но он будет много и тяжело работать, потому что помогает родителям, братьям, сестрам. То есть зумер уже работает часто не ради статуса или компании, или какой-то абстрактной мега-идеологии, а ради своего социального круга. Мотивация иная, но сам интенсивный труд никуда не исчезает, он просто обретает другую эмоциональную окраску.

Во-вторых, экономический контекст. Когда вопрос не в поиске work-life balance (баланс работа-жизнь – ред.), а в создании базовой финансовой подушки и выживании, разговоры о смысловой нагрузке могут выглядеть как привилегия. Молодые специалисты здесь часто лишены страховочной сетки, которая на Западе позволяет выбирать комфорт вместо высокой зарплаты. Поэтому в результате можно увидеть парадоксальный симбиоз, когда молодой человек по-зумерски осваивает фриланс, удаленную работу, цифровые платформы, но при этом по-миллениальски хваток и нацелен на доход и стабильность. То есть идет более прагматичная адаптация к среде.

В-третьих, исторический опыт. Старшие поколения пережили крах системы и обесценивание всего, во что верили. Они часто транслировали детям идеи получения надежной профессии, стабильного куска хлеба. Поколение Z здесь растет с установкой на выживание через связи, взаимовыручку и многофункциональность. Это совсем иная картина мира, нежели у сверстников из Скандинавии или США.

Поэтому ярлыки поколений работают лишь как инструмент для начала разговора, типа «миллениалы такие, а зумеры такие». Как только мы вводим в уравнение культуру, локальную историю и экономику, реальность оказывается смешанной, сложной и не черно-белой. И ответ на вопрос, что движет молодыми, всегда нужно искать с поправкой на место и контекст, а не просто сверяться с глобальным шаблоном», - поясняет Айзат Ибраива.

Что на самом деле мотивирует молодых специалистов?

Что касается финансовой мотивации и выбора между доходом, смыслом и комфортом, кыргызский социолог отмечает, что здесь тоже нет универсальной формулы. «В нашем контексте, мне кажется, действует пирамида потребностей. Пока у молодого специалиста не закрыт базовый уровень безопасности (жилье, помощь семье, просто стабильность) финансовая мотивация остается доминирующей, как и для всех людей. Но как только этот минимальный порог достигнут, на первый план действительно выходят другие факторы. Однако сам запрос на «смысл» у нас может выглядеть иначе, чем на Западе. Чаще это понятная польза для своих, например возможность применить навыки, адаптируясь и предлагая новые способы и идеи. Комфорт тоже важен, но он часто трактуется не как мягкие пуфики в офисе, а как гибкость, позволяющая совмещать работу с заботой о родных, осуществление идей или параллельными проектами. Поэтому я бы сказала что деньги - это фундамент, с которого начинается разговор. А вот останется ли специалист, если фундамент есть, но работа бессмысленна или токсична, то уже вряд ли. Исключением может быть только серьезная ответственность перед семьй», - говорит она.

Могут ли поколения учиться друг у друга и что мешает диалогу

Айзат Ибраева убеждена, что поколения могут учиться друг у друга. «И в нашем обществе эта передача идет, возможно, даже интенсивнее, чем на Западе. Просто она часто происходит не в формальной корпоративной среде, а в жизни. Старшее поколение умеет выживать и строить из ничего. Этому не научат в университете. Младшее поколение, в свою очередь, несет цифровую грамотность, новый взгляд на границы возможного (удаленная работа на зарубежные компании, онлайн-образование) и, что немаловажно, меньше страха перед «системой» и больше готовности пробовать новое», - подчеркивает собеседник агентства.

Мешает диалогу, по мнению социолога, во-первых, иерархичность, укорененная в традиции. «У нас во многих семьях и коллективах до сих пор не принято, чтобы младший учил старшего или открыто ставил под сомнение его опыт. Второе - разное понимание стабильности. Старшие часто видят успех как одно место работы на всю жизнь, квартиру и хозяйство. Младшие, видя вокруг нестабильность, понимают стабильность как способность быстро переучиваться и менять сферы. Когда старший советует «потерпеть и закрепиться», а младший через год меняет работу ради роста, это вызывает взаимное непонимание», заключает она.