Чего ждать от ЦБА

Глобальное замедление экономики и геополитические риски продолжают испытывать на прочность локальные рынки. Азербайджан не стал исключением: к внешнему давлению и дорогой логистике добавились внутренние вызовы, связанные со структурой экономического роста.

Так, уже в первом полугодии рост реального ВВП нашей страны составил всего 0,8%. На фоне пересмотра прогнозов Центробанка главный вопрос сегодняшнего дня: каких шагов ждать от регулятора дальше? О возможностях денежно-кредитной политики, поддержке бизнеса и границах ответственности ЦБА в интервью «Бакинскому рабочему» рассказывает экономист Асиман Гулиев.

- В каком общем контексте стоит оценивать экономические показатели Азербайджана в период замедления мировой экономики?

- Нужно понимать, что наша экономика тесно связана с глобальными рынками. Азербайджан экспортирует энергоресурсы и ненефтяную продукцию, а импортирует оборудование, технологии, продовольствие и сырье для производства. Поэтому любые изменения мирового спроса, цен на энергоносители, кредитных ставок, логистических затрат и инфляции у наших торговых партнеров влияют на страну сразу по нескольким каналам.

Когда мировая экономика замедляется, падает спрос на внешних рынках. Из-за этого сложнее расширять ненефтяной экспорт, а частные инвесторы становятся более осторожными. Условия на международных финансовых рынках ужесточаются, что повышает стоимость зарубежных займов. В свою очередь, геополитическое противостояние усиливает инфляцию из-за роста расходов на транспорт, страховку, энергию и продукты.

Для Азербайджана как экспортера нефти и газа влияние этих процессов имеет двоякий характер. Повышение цен на сырье поддерживает наши экспортные доходы, госбюджет и платежный баланс. Но этот же рост цен способен ослабить мировую экономику, снизить внешний спрос и одновременно увеличить для нас стоимость импорта и логистики.

Безусловно, глобальное замедление - это важный внешний фактор. Однако его необходимо анализировать только вместе с внутренними условиями: уровнем производительности труда, степенью диверсификации экономики, эффективностью финансовой системы и качеством инвестиций.

- Интересно, в какой степени скромный рост реального ВВП в первом полугодии связан с внешней средой, а в какой - с внутренними экономическими факторами?

- Объяснять такую динамику какой-то одной причиной было бы неправильно. На мой взгляд, текущие темпы роста стали результатом наложения двух обстоятельств: замедления мировой экономики и наших собственных структурных ограничений.

Если посмотреть на цифры за январь - июнь нынешнего финансового года, то реальный ВВП страны увеличился на 0,8%. При этом ненефтегазовый сектор показал рост на 1,5%, в то время как в нефтегазовом секторе зафиксировано падение на 0,7%. Да, отдельные отрасли продемонстрировали хорошую динамику: ненефтяная промышленность прибавила 4,1%, транспорт и складское хозяйство выросли на 8%, а сектор информации и связи - на 7,5%. Однако этого позитивного импульса просто не хватило, чтобы вытянуть общий экономический рост на более высокий уровень.

С одной стороны, глобальное замедление действительно сдерживает внешний спрос и давит на ожидания бизнеса, а сокращение показателей в нефтегазовом секторе тянет вниз общий результат. Но с другой - рост ненефтяного сектора всего на 1,5% говорит о наличии внутренних проблем. Вопрос состоит в производительности труда, уровне конкуренции, доступности финансирования, активности частных инвесторов и слабом экспортном потенциале. Наша структура производства все еще недостаточно диверсифицирована.

Сложная внешняя среда не позволяет перекладывать всю ответственность только на внутренние институты. Но и наши структурные проблемы не дают права списывать слабые показатели исключительно на состояние мировой экономики. Объективный анализ должен учитывать обе эти стороны.

- Как вы смотрите на то, что Центробанк пересмотрел свои ожидания по динамике рынка в меньшую сторону?

- Корректировку регулятора стоит воспринимать как переход к более реалистичной оценке ситуации. Если свежая статистика не подтверждает прежние расчеты, изменение прогноза признак профессионального подхода денежных властей. Гораздо хуже было бы держаться за завышенные цифры, оторванные от реальности.

Еще в июне Центробанк открыто заявлял, что в условиях глобальной неопределенности макроэкономические показатели будут пересматриваться по разным сценариям. В ЦБА прямо указывали, что мировые цены на продовольствие и удобрения, логистические издержки и импортируемая инфляция создают серьезные риски.

Однако само по себе обновление цифр еще не экономическая политика. Прогноз лишь очерчивает вероятный сценарий, но автоматически не ускоряет экономический рост. Потому нам нужно смотреть шире и не ограничиваться дискуссиями о том, почему регулятор ухудшил ожидания. Намного важнее понять, какие выводы будут сделаны для денежно-кредитного, бюджетного и инвестиционного курсов после того, как замедление зафиксировано официально. Переписать цифры на бумаге относительно легко. Изменить финансовые и производственные условия для реального подъема задача куда более сложная и ответственная.

- На ваш взгляд, стоит ли расценивать недавнюю встречу руководства Центробанка с экспертным сообществом как маркер последующих реформ?

- Сам по себе профессиональный диалог с экономистами очень позитивный шаг. В сложной экономической ситуации учет альтернативных научных подходов, мнений реального сектора и независимых оценок всегда повышает качество принимаемых решений.

Цель таких встреч вовсе не в том, чтобы признать прошлый курс полностью ошибочным. Гораздо конструктивнее понять, какие элементы текущей политики работают эффективно, а какие каналы денежно-кредитной трансмиссии пока остаются слабыми.

По итогам таких дискуссий эксперты и бизнес хотят получить четкие ответы на конкретные вопросы. Например: в какой степени учетная ставка реально влияет на стоимость коммерческих кредитов? Почему избыточная ликвидность банков не превращается в рост производства? Насколько структура кредитования соответствует реальным потребностям секторов экономики? И может ли рынок капитала составить конкуренцию традиционному банковскому финансированию?

Главным результатом диалога должно стать не мгновенное изменение всех решений, а более прозрачное, понятное и измеримое объяснение того, как регулятор влияет на экономические процессы.

- Справедливо ли винить регулятора в том, что темпы развития национальной экономики пошли на спад?

- Перекладывать всю ответственность за слабые показатели на Центральный банк было бы несправедливо и экономически неграмотно. ЦБА не может напрямую влиять на объемы добычи нефти, спрос на мировых рынках, производительность фабрик и заводов или эффективность государственных инвестиций. Открытие новых экспортных направлений, развитие промышленных зон и выбор инфраструктурных проектов также не входят в его компетенцию.

Тем не менее главный банк играет ключевую роль в формировании финансовых условий в стране. Учетная ставка, ликвидность банковского сектора, пруденциальные требования, общая финансовая стабильность, развитие кредитных бюро и регулирование рынка капитала напрямую определяют, насколько легко реальному сектору получить деньги для развития.

ЦБА не создает экономический рост своими руками, но он формирует денежно-кредитную среду, которая может либо стимулировать, либо сдерживать деловую активность. Поэтому работу ЦБА нужно оценивать не по конкретному проценту роста ВВП, а по тому, насколько эффективно создаваемые им условия трансформируются в доступные кредиты, новые инвестиции и реальное производство.

- Если рост цен удается удерживать в допустимых пределах, можно ли говорить о безусловной победе в макроэкономическом регулировании?

- Однозначная инфляция показатель, безусловно, положительный, но его нельзя считать исчерпывающим доказательством успешного развития. Инфляция отражает лишь динамику цен, тогда как реальный ВВП фиксирует физический объем произведенных товаров и услуг. Эти процессы взаимосвязаны, но характеризуют совершенно разные стороны экономической жизни.

В начале лета годовая инфляция в стране зафиксировалась на уровне 5,8%, оставшись в целевом коридоре ЦБА, который определен как 4±2%. При этом учетная ставка составляла 6,5%. То, что рост цен удерживается в заданных границах, - это качественный результат работы Центрального банка. Однако на фоне общего подъема ВВП всего на 0,8% было бы преждевременно преподносить однозначную инфляцию как победу всей экономической политики.

К тому же само это понятие весьма растяжимо: и 2%, и 6%, и 9% формально подходят под определение. Для граждан важна не столько средняя математическая цифра, сколько реальные ценники на продукты и услуги, покупательная способность их зарплат и то, как инфляция бьет по семейному бюджету.

Низкая инфляция - это не само экономическое развитие, а лишь базовый фундамент для него. Полноценный эффект достигается только тогда, когда ценовая стабильность подкрепляется ростом производства, повышением производительности труда, созданием рабочих мест и увеличением реальных доходов населения.

(Окончание следует)