Военный пакт Турции, Саудовской Аравии и Пакистана отражает стремление стран региона самостоятельно выстраивать систему безопасности на фоне ослабления прежних гарантий

Новый оборонный альянс трех стран может стать одним из элементов формирующейся системы региональных противовесов. Однако громкие заявления о коллективной обороне пока не подкреплены реальными механизмами, а интересы участников союза далеко не всегда совпадают

На днях на саммите по совместной обороне, прошедшем во дворце Аль-Сафа в Мекке, лидеры Турции, Саудовской Аравии и Пакистана подписали соглашение о совместной обороне, предусматривающее военный союз трех стран. Согласно документу, нападение на любого члена альянса будет расцениваться как нападение на всех участников соглашения. Согласно заявлению министерства иностранных дел Пакистана, оборонное соглашение служит содействию миру, безопасности и стабильности в регионе и за его пределами, а также обеспечению безопасного и процветающего будущего.

Следует отметить, что переговоры о создании этого альянса, который в ряде стран называют «Исламским НАТО», велись с конца прошлого года. Одним из направлений деятельности альянса может стать присоединение Саудовской Аравии и Пакистана к программе создания разработанного Турцией истребителя пятого поколения KAAN.

Свою точку зрения на данный альянс, а также перспективы региона Ближнего Востока в интервью газете «Бакинский рабочий» изложил политический аналитик Вахтанг Мгеладзе.

- Что стоит за созданием нового военного союза Турции, Пакистана и Саудовской Аравии?

- Этот трехсторонний пакт о совместной обороне, получивший громкое название «Мекканского соглашения» пока не имеет реального наполнения. Данный документ это больше задел на будущее и пиар для внутреннего пользования в самой Саудовской Аравии. В Эр-Рияде поняли, что прежние механизмы безопасности уже не работают и рассчитывать на США особого смысла уже нет. За первые 38 дней раскочегаривания ближневосточного мангала саудиты истратили 2.400 зенитных ракет «PAC-3». Это 86% от всего их арсенала. Быстро пополнить запасы - задача не реальная. Американцам самим остро не хватает данного вида боеприпасов. Если раньше военное присутствие США на Ближнем Востоке гарантировало безопасность, то ныне присутствие американцев превратило страны региона в мишени для Ирана. Именно поэтому саудиты срочно бросились выстраивать под себя новую архитектуру безопасности.

Военный союз саудитов и пакистанцев - ни для кого давно не новость. Еще в сентябре 2025 года Пакистан и Саудовская Аравия подписали оборонное соглашение. На его основе весной 2026 года в Саудовскую Аравию были переброшены более 10 тысяч пакистанских военных и парк истребителей. Новость во всем этом - вовлечение в оборонный альянс Турции. У Анкары есть свой расчет. Если Израиль активно сколачивает антитурецкую коалицию, то Турция в ответ сколачивает антиизраильскую коалицию. Диапазон интересов широк и зеркален израильской активности - от торговых маршрутов до обороны. Пошли разговоры о создании «исламского НАТО». В будущем альянс может расшириться. Об этом уже заявил министр иностранных дел Турции Хакан Фидан. Он сообщил, что к «тройственному союзу» может присоединиться Египет.

Правда, подобные союзы в эпоху больших перемен все же не совсем то, что подразумевалось когда-то раньше. Нынче даже НАТО не гарантирует безусловную коллективную оборону. Возьмем хотя бы реагирование на многочисленны инциденты в небе Прибалтики, Польши, с турецкими судами в Черном море, или хотя бы совсем недавнее происшествие в Болгарии. Когда в мире идет война всех против всех, подобные бумажные союзы довольно условны. Поэтому ближневосточная копия НАТО тоже больше условность. Все решают не условности, а свои собственные интересы и возможности на конкретный момент времени. Возьмем, например тот же Пакистан. Он фактически находится в состоянии перманентного противостояния с Индией, которая тоже обладает ядерным оружием. Допустим, что в очередной раз произойдет разморозка этого конфликта. Неужели саудиты тут же отправят туда свои войска и объявят войну Индии? Нет, конечно. Соответственно, разговоры о том, что нападение на одну из стран равнозначно нападению на всех - это всего лишь красивые слова.

Тегеран с легкой руки йеменских хуситов уже успел наглядно продемонстрировать истинную значимость подобных альянсов. Сначала хуситы нанесли удары по объектам Saudi Aramco в городе Джизане. Затем к этому добавились удары по саудовским военным и складам с вооружением в районе Аль-Моха. Это произошло уже после подписания договора. В итоге никаких мер со стороны Турции и Пакистана в ответ на атаки территории Саудовской Аравии не последовало. Тем самым, оборонный пакт пока еще не прошел «проверку на вшивость».

Для Турции этот блок по большей части представляет собой политический жест и задел на будущее. Во-первых, Индия - давний противник Пакистана, который является конечной точкой нового торгового маршрута - IMEC, конкурирующего с маршрутами, проходящими по турецкой территории. Не секрет, что проект IMEC продвигает Израиль. Он реализуется с прицелом на выход к Средиземноморью в обход Турции. К тому же, саудиты с недавних пор враждуют с ОАЭ. Эти страны столкнулись за контроль над Йеменом. ОАЭ считается союзником Израиля. Уже вовсе не секрет, что в пик раскочегаривания ближневосточного мангала израильтяне направили на выручку эмиратцам свои системы ПРО и военных специалистов.

Сейчас Афины рассматривают возможность переброски своих армейских вертолетов AH-64D Apache в ОАЭ для защиты от залетных дронов. При этом, именно Греция является второй конечной точкой маршрута IMEC и оппонентом Турции в кипрском вопросе. Что же касается потенциального вступления в «исламский блок» Египта, то тут не надо забывать о роли Суэцкого канала. В XX веке Синайский полуостров дважды переходил под контроль Израиля. Тогда Египет потерял его на целых 16 лет. В эпоху больших перемен ситуация может вновь повториться. Так, что политическая логика в самой конфигурации блока конечно же есть.

Вовсе не случайно, что сам договор о создании блока получил такое громкое название и был подписан именно в Мекке - святом месте для мусульман. Восток - дело тонкое. На территории Саудовской Аравии расположены сразу два главных священных центра исламского мира - Мекка и Медина. И, если Тегеран по праву претендует на роль духовного центра для всех шиитов, то Эр-Рияд в перспективе вполне может претендовать на статус духовного центра для суннитов. Вообще в эпоху больших перемен правящей в королевстве династии Аль Саудов предстоит сдать экзамен на политическую зрелость и дальновидность. Нынешняя модель государства в форме маленькой и богатой Саудовской Аравии, интегрированной в глобальные структуры, становится нежизнеспособной. Зато появляются реальные возможности для создания целой империи - этакого «Арабского халифата 2.0». Сейчас в мире насчитывается до 450 млн арабов. Перекройка ближневосточной карты коснется всех арабских государств. Кстати, в 1916 году, во времена еще первой мировой войны, как раз в Мекке была провозглашена новая «арабская империя».

Вспомните, как Дональд Трамп незадолго до раскочегаривания ближневосточного мангала представил широкой публике одного из шейхов ОАЭ? Он сказал: «Целая куча денег. Бесконечные деньги». У саудитов много денег. Но, это вовсе не гарантирует им транзитный билет в новую эпоху. Их еще нужно успеть вовремя конвертировать в реальное влияние и важную функцию. Деньги - товар скоропортящийся. К тому же, свято место пусто не бывает. Не сделают одни, тогда вместо них сделают уже другие.

- Какова роль Европы и России в процессе большого ближневосточного передела?

- На данном этапе весь Старый свет, а вместе с ним и Россия находятся больше в роли этакого стороннего наблюдателя, но так долго продолжаться не будет. Для Европы горящий Ближний Восток - вещь болезненная. Ведь, многие десятилетия данный регион был для нее ключевым поставщиком энергоносителей. Россия долгое время присутствовала в Сирии. У Москвы там были традиционно сильные позиции. Буквально пару лет назад на место России в Сирию пришла уже Турция. Сейчас Анкара постепенно выдавливает Москву оттуда. Нынешние сирийские власти поставили вопрос ребром. После 18 месяцев переговоров было достигнуто соглашение о смене юридического статуса российского присутствия в Сирии. Все гражданские объекты, включая аэропорт Хмеймим и четвертый коммерческий причал средиземноморского порта Тартус вскоре перейдут под управления уже сирийского государства. При этом, российские военные объекты будут преобразованы в некие совместные сирийско-российские учебные центры. Ожидается, что изменения произойдут уже в течении ближайших 3 месяцев. На деле это означает, что для закрытия переименованных баз достаточно будет просто прикрыть центры, находящиеся уже полностью под юрисдикцией Сирии.

Что же касается Европы, то ближневосточный мангал уже давно стал частью внутренней политики европейцев. Как говориться: «Если гора не идет к Магомету, то Магомет сам пойдет к горе». Наглядным примером сенситивности вопроса являются недавние события в Сеуте. Речь идет о миграционном кризисе на границе Испании и Марокко. Это всколыхнуло весь Евросоюз. Многие страны ЕС даже начали в панике закрываться друг от друга. Считается, что этот инспирированный кризис не обошелся без участия Америки и Израиля. Так, что для того, чтобы актуализировать ближневосточную проблематику в Европе вовсе не обязательно участие одних лишь только иранских спецслужб, или исламских радикалов.

- Возможно ли расширение экспансии Израиля в Ливане и Сирии, а также в других арабских государствах?

- Разумеется. В случае с Ливаном это уже постепенно происходит. Но, это больше вопрос безопасности - расширения буферной зоны, а не ресурсов и маршрутов. В случае с Сирией ставка пока делается на прокси-силы в лице друзов и курдов. Израиль ныне проводит жесткую внешнюю линию вовсе не случайно. Израильские элиты готовятся научиться выживать уже без США. Для этого необходимы новые позиции, функции и ресурсы: расширение территории, торговые маршруты и природные богатства. Все это есть на Ближнем Востоке и как раз сейчас начинается их большой передел.

Ближневосточное переформатирование - это мощная детонация большого клубка внутренних и внешних противоречий. Тут очень богатая мозаика. Возьмем, например Сирию. Сейчас там пока остается ограниченное присутствие России и есть сильное влияние Турции. При этом, сохраняется также люфт для укрепления позиций Ирана и Израиля. И, это только лишь одна Сирия. Впрочем, воевать есть за что - это важный транспортный узел на Средиземном море.

Еще одним важным узлом является Египет, контролирующий Суэцкий канал. Уже давно между Ираном и Саудовской Аравией, а с недавних пор и ОАЭ идет борьба за Йемен. Ведь, это Баб-эль-Мандебский пролив и ключ к Красному морю. Тут все просто. Нужно иметь не только важные экспортные ресурсы, но и безопасные торговые маршруты. Вообще торговые маршруты в новой реальности могут принести даже гораздо больше выгоды чем контроль за производством товаров и конечным рынком сбыта.

Для самого Израиля крайне важна надежная конструкция. Это геополитическая архитектура с системой противовесов в лице шиитского и суннитского противостояния, а также создание крупного буферного государства Курдистан, которое выступит в качестве союзника Израиля. Но, пока это отдаленная перспектива. Позиции Турции в регионе сейчас слишком сильны. Однако с вовлечением в ближневосточный мангал крупных внешних игроков туркам может стать уже вовсе не до курдской карты. Причем, в данном случае речь идет уже не столько об Америке, сколько о России и Европе.

Обратите, например внимание на бурную активность Парижа в Греции, Армении и на Кипре. Это заделы с прицелом на отдаленное будущее. В свою очередь, Анкара и Москва вполне могут столкнуться в южной части постсоветского пространства. К тому же, резко возросшая турбулентность в самой России может легко сподвигнуть Турцию к экспансии уже на юге нынешней территории РФ. Тут как бы грех не воспользоваться удобным моментом.

Так, что точек для инспирирования большого столкновения вполне хватает. Конечно, реализация подобного сценария развития событий для Грузии и Азербайджана представляет собой критические риски. Ведь, географически мы расположены как раз между ними. Впрочем, еще хуже оказаться не просто посередине, а непосредственным театром военных действий. С учетом масштабов сторон, последствия этого могут быть примерно, как от визита слонов в посудную лавку. Правда, пока это еще довольно отдаленная угроза, что уже радует.