Климатическая политика должна измеряться еще и качеством жизни

Изменение климата во всем мире увеличивает как частоту, так и интенсивность экстремальных погодных явлений. Более продолжительные засухи, более сильные сели и наводнения, а также интенсивные осадки оказывают серьезное воздействие на различные отрасли экономики, включая сельское хозяйство, городскую инфраструктуру и благосостояние населения.

Климатические изменения сказываются и на Азербайджане. Так, если ранее на территории страны случаи селей и наводнений наблюдались примерно 10-20 раз в год, то в последние годы этот показатель увеличился в 10-15 раз. Кроме этого, наша страна сталкивается с проблемой в виде устойчивого снижения уровня Каспийского моря. Повышение температуры, изменение режима осадков и речного стока, увеличение испарения влияют на состояние водных ресурсов, биоразнообразие и экосистемы, а также создают новые вызовы для благосостояния населения, продовольственной безопасности и экономического развития.

О том как климатические изменения сказываются на на Азербайджане мы беседуем с депутатом Милли Меджлиса Рази Нуруллаевым. 

- По мнению ряда экспертов, условия для международного сотрудничества в области климата стали сложнее, чем 10 лет назад. Вы согласны с данным утверждением?

- Десять лет назад, когда было принято Парижское соглашение, существовало ощущение, что, несмотря на политические разногласия, климат способен стать одной из тех тем, вокруг которых мир все-таки сможет объединиться. Сегодня международная среда совершенно иная. Войны, санкции, энергетическая безопасность, торговое и технологическое соперничество все сильнее влияют на решения государств. Правительства находятся под давлением собственных обществ: люди хотят доступной энергии, рабочих мест, экономического роста. И когда климатические обязательства начинают восприниматься как угроза этим базовым интересам, политическая поддержка «зеленого» перехода ослабевает.

Но парадокс в том, что чем сложнее становится международная политика, тем сильнее необходимость климатического сотрудничества. Климат не признает границ, политических блоков и санкционных режимов. Засуха не спрашивает, к какому альянсу принадлежит страна, а нехватка воды не интересуется политической идеологией правительства. Поэтому сегодня климатическая дипломатия сложнее, чем десять лет назад, но одновременно она гораздо нужнее.

- Почему разрыв между соглашениями, достигнутыми в рамках COP, и их реализацией остается слишком большим?

- В мировой климатической политике пока существует определенный дисбаланс: мы научились хорошо договариваться о целях, но значительно хуже научились оплачивать и реализовывать их. На COP государства принимают обязательства. Затем министры возвращаются домой, и начинается реальная жизнь: бюджет, промышленность, энергетика, занятость, социальные расходы.

Особенно сложная ситуация в развивающихся странах. Им говорят: модернизируйте энергетику, адаптируйте сельское хозяйство, сокращайте выбросы, защищайте население от климатических рисков. Это все правильно. Но следующий вопрос - кто за это заплатит?

Климатический переход требует огромных инвестиций. И если финансирование остается дорогим, доступ к технологиям ограниченным, а получение международных средств занимает годы, нельзя удивляться тому, что выполнение обязательств отстает.

Здесь возникает и вопрос справедливости. Развитые государства построили значительную часть своего сегодняшнего благосостояния в эпоху дешевых ископаемых энергоресурсов. Развивающиеся страны справедливо спрашивают: почему теперь мы должны проходить более дорогой путь развития практически самостоятельно? Поэтому я считаю, что надо поменять саму философию оценки COP. То есть, успех COP должен измеряться не тем, сколько обещаний было сделано в последний день конференции, а тем, сколько из них выполнено к первому дню следующей.

- Что необходимо предпринять, чтобы процесс COP стимулировал гораздо больше действий за пределами самой конференции?

- Для этого нужно сделать COP не событием, а процессом. Сейчас существует опасность, что мировое внимание к климату достигает максимума во время конференции, а затем постепенно снижается. На мой взгляд, после каждого COP должен начинаться своего рода год реализации. Крупные решения должны иметь понятные сроки, источники финансирования и ответственных за выполнение. Через шесть месяцев необходимо видеть промежуточные результаты, а через год публично оценивать прогресс.

Но есть еще одна проблема, которую мы иногда недооцениваем. Климатическую политику необходимо перевести с дипломатического языка на человеческий. Если вы говорите фермеру об углеродной нейтральности к 2050 году, для него это может быть слишком далекой и абстрактной целью. Но если вы говорите о том, что новые технологии помогут ему использовать меньше воды, защитить урожай от засухи и сохранить доход семьи, климатическая политика приобретает совершенно другой смысл. COP станет по-настоящему успешным тогда, когда его решения будут чувствоваться не только в конференц-залах, но и в городах, селах, домах и на фермерских полях.

- Как изменения климата сказываются на Азербайджане?

- Для нашей страны изменение климата уже не прогноз на 2050 или 2100 год. Мы ощущаем его сегодня. Я много общаюсь с людьми в регионах. И человек в селе может вообще не использовать выражение «изменение климата». Он скажет проще: раньше вода была, а сейчас ее меньше; раньше в это время шел дождь, а теперь не идет; лето стало жарче; урожай стало сложнее прогнозировать. Для меня именно это и есть человеческое измерение климатической проблемы. Особое значение для Азербайджана имеет вода. Мы должны гораздо серьезнее относиться к эффективному использованию водных ресурсов, модернизации ирригации, сокращению потерь воды и внедрению современных технологий в сельском хозяйстве.

Отдельная тема в этом контексте Каспийское море и изменение его уровня. Это уже вопрос не одной страны, а всего Каспийского региона. Здесь необходимы наука, постоянный мониторинг и региональное сотрудничество. Одновременно перед Баку открывается историческая возможность. Наша страна известна миру как нефтегазовый производитель. Это часть нашей экономической истории, и бессмысленно ее отрицать.

Но Азербайджан сегодня инвестирует и в солнечную, ветровую и другую возобновляемую энергетику. Огромный потенциал существует в Каспийском море, а Карабах и Восточный Зангезур - особая статья «зеленой» энергетики. «Зеленый» переход вовсе не означает, что страна должна стыдиться своего энергетического прошлого. Доходы и возможности, которые дала нам традиционная энергетика, необходимо использовать для создания экономики следующего поколения. Но при этом климатическая политика не должна измеряться только мегаваттами и миллиардами долларов инвестиций. Она должна измеряться еще и качеством жизни. Если в Баку открывается крупный «зеленый» энергетический проект, то это важно. Но если фермер в районе по-прежнему теряет урожай из-за нехватки воды, значит, наша климатическая трансформация еще не завершена.

- Насколько эффективной оказалась Бакинская климатическая инициатива «Гармония» для фермеров, запущенная в рамках COP29?

- Я положительно отношусь к самой философии Бакинской климатической инициативы «гармония» для фермеров, потому что она поднимает вопрос, который иногда теряется среди глобальных дискуссий о выбросах, энергетике и финансировании: что все это означает для человека, который работает на земле?

Инициатива была запущена в рамках COP29 именно для того, чтобы повысить согласованность различных климатических инициатив в сфере сельского хозяйства, облегчить обмен знаниями и сделать поддержку фермеров более системной. Но я бы не спешил объявлять любую международную инициативу успешной только потому, что она была запущена на крупной конференции. Настоящая проверка начинается после конференции. Через несколько лет мы должны задать очень простые вопросы: сколько фермеров реально получили пользу? Сколько малых хозяйств получили доступ к технологиям и знаниям? Стало ли легче привлекать финансирование? Сократилось ли потребление воды? Стало ли сельское хозяйство более устойчивым к засухе и экстремальной погоде? И здесь для меня особенно важны именно малые фермерские хозяйства.

Крупная аграрная компания может нанять консультантов, приобрести современные технологии, получить кредит и разобраться в международных программах. У небольшого семейного хозяйства таких возможностей зачастую нет. Поэтому если «гармония» действительно хочет оставить долгосрочное наследие, она должна добраться именно до этого человека.

Представьте себе обычного азербайджанского фермера. У него несколько гектаров земли. Он не знает терминологии COP и, возможно, никогда не прочитает Парижское соглашение. Но он прекрасно понимает, что воды становится меньше, погода меняется и его доход зависит от урожая. Если международная климатическая система поможет этому человеку получить более эффективное орошение, устойчивые сорта, точный прогноз погоды, страхование и доступное финансирование, тогда ему не нужно будет объяснять, успешен COP или нет. Он сам это почувствует. Поэтому для меня «гармония» не только климатическая инициатива, но и тест для всей современной климатической политики.

Мы много говорим о миллиардах долларов, гигаваттах энергии и глобальных температурных целях. Но за сухими цифрами нельзя терять человека. У климатической политики должен быть простой критерий успеха: помогает ли она человеку сохранить свой дом, свою работу, свой урожай и возможность нормально жить там, где жили его родители. Если ответ положительный, значит, климатическая дипломатия имеет смысл.