Почему решения Совета Безопасности ООН остались на бумаге, а переговорный процесс так и не привел к освобождению оккупированных территорий

Истоки карабахского конфликта уходят в начало 1990-х годов, когда Армения установила контроль над частью международно признанных территорий Азербайджана, а последующие десятилетия превратились в затяжное противостояние между международным правом и сложившимся на земле статус-кво.

Международное сообщество знало о проблеме, Совет Безопасности ООН принимал резолюции, требовавшие освобождения оккупированных территорий, а Минская группа ОБСЕ десятилетиями вела переговоры. Но время шло, а вопрос оставался нерешенным.

В результате то, что первоначально преподносилось как временная ситуация, постепенно стало восприниматься как привычная политическая реальность. Поэтому события 2020 года следует рассматривать не как внезапный срыв мира, а как итог многолетнего процесса, в котором международные решения оказались недостаточно подкреплены механизмами их исполнения.

Чтобы понять, почему в сентябре 2020 года началась новая война, необходимо вернуться в начало 1990-х - к моменту формирования той реальности, которую впоследствии попытались назвать «замороженным конфликтом». Но за дипломатически нейтральным термином скрывалась вполне конкретная ситуация: территории Азербайджана находились под армянским контролем, сотни тысяч азербайджанцев были вынуждены покинуть свои дома, а международное сообщество годами обсуждало проблему, не обеспечивая выполнения собственных решений.

Резолюции, оставшиеся на бумаге

В 1993 году Совет Безопасности ООН принял четыре резолюции - 822, 853, 874 и 884. Они не оставляли пространства для двусмысленности относительно необходимости прекращения боевых действий и вывода сил с занятых территорий Азербайджана.

В частности, резолюция 822 потребовала немедленного прекращения боевых действий и вывода оккупационных сил из Кяльбаджарского района и других недавно занятых территорий Азербайджана. После захвата Агдамского района резолюция 853 вновь потребовала немедленного и полного вывода оккупационных сил со всех недавно занятых территорий Азербайджана. Резолюция 884, принятая в ноябре 1993 года, потребовала вывода сил из Зангиланского района и города Горадиз, а также с других недавно занятых территорий Азербайджана. Одновременно Совет Безопасности призвал стороны продолжать переговоры в рамках Минской группы.

И здесь возникает вопрос, который невозможно обойти: если решения высшего органа международной безопасности были приняты, почему они не были выполнены? На протяжении последующих десятилетий этот вопрос оставался одним из ключевых в международном посредничестве.

В результате возник опасный прецедент: временное положение на земле постепенно стало восприниматься как постоянное. Минская группа ОБСЕ, призванная способствовать политическому урегулированию, продолжала переговоры, менялись форматы, появлялись различные предложения и принципы. Однако оккупация сохранялась. Вместо развязки возникла система, в которой конфликт можно было обсуждать практически бесконечно.

В этом и состояла главная проблема переговорного процесса: время работало не на устранение последствий конфликта, а на закрепление сложившегося положения.

Пока дипломаты говорили о необходимости компромисса, на оккупированных территориях формировалась новая политическая и социальная реальность. Возник сепаратистский режим как представительство армян Карабаха, продолжались споры о статусе, безопасности, возвращении беженцев и территориальной целостности.

Но один факт оставался неизменным: международно признанные территории Азербайджана не возвращались под его контроль.

От дипломатии к эскалации

Приход Никола Пашиняна к власти в Армении первоначально мог рассматриваться как возможность для перезапуска диалога. Были контакты, заявления о необходимости мира, встречи лидеров. Однако довольно быстро риторика стала меняться.

Важным сигналом стало стремление армянской стороны изменить формат переговоров и добиться отдельного участия представителей Карабаха. Еще более серьезным оказался политический посыл, прозвучавший в 2019 году, когда в марте тогдашний министр обороны Армении Давид Тоноян публично заявил, что прежний подход «территории в обмен на мир» должен быть заменен формулой «новая война - новые территории». Само это выражение стало одним из наиболее резонансных символов того периода.

Это было уже не просто спором о формулировках. Когда высокопоставленный представитель государства говорит о новых территориях как о возможном результате новой войны, это свидетельствует о том, что военная составляющая вновь оказывается в центре государственной стратегии.

Летом того же года прозвучало заявление Пашиняна, которое в Баку восприняли как окончательный отказ от прежней логики переговоров. В августе 2019 года в Степанакерте он заявил: «Карабах - это Армения, точка». Это была не просто политическая декларация, а попытка перевести вопрос из плоскости переговоров в плоскость одностороннего утверждения принадлежности территории.

Ответ Президента Ильхама Алиева был столь же коротким, но принципиально иным по смыслу. 3 октября 2019 года, выступая на пленарной сессии XVI ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай» в Сочи, глава Азербайджана дал прямой ответ на заявление Пашиняна: «Карабах - это Азербайджан, и восклицательный знак». Фраза прозвучала в прямом эфире и была обращена не только к армянскому руководству, но и к международной аудитории.

В этих двух фразах столкнулись два принципиально разных взгляда на будущее региона. Если Иреван настойчивее стремился закрепить сложившийся после войны статус-кво, то Баку исходил из того, что временный военный контроль над территорией не может стать основанием для изменения международно признанных границ государства.

Как следствие, 12 июля 2020 года вооруженные столкновения произошли уже непосредственно на международной границе Армении и Азербайджана, в Товузе, далеко за пределами зоны карабахского конфликта. Так, противостояние вышло за пределы привычной линии соприкосновения и приблизилось к районам, имеющим стратегическое значение для региональных транспортных и энергетических коммуникаций.

Июльская эскалация показала, насколько хрупким оказался достигнутый за годы переговоров баланс. До большой войны оставалось чуть больше двух месяцев. Окно для дипломатии стремительно сужалось.

44 дня, изменившие регион

27 сентября 2020 года началась новая масштабная война.

Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш в тот же день выразил глубокую обеспокоенность возобновлением боевых действий, осудил применение силы и призвал стороны немедленно прекратить огонь и вернуться к содержательным переговорам.

В ответ официальный Баку заявил, что боевые действия начались после очередной армянской военной провокации, и представил последующее наступление как осуществление права на самооборону и освобождение оккупированных территорий. В официальном обращении Азербайджана в ООН говорилось, что 27 сентября армянские вооруженные силы подвергли азербайджанские позиции и населенные пункты интенсивному обстрелу, после чего Азербайджан начал контрнаступательные действия.

За 44 дня была полностью изменена военно-политическая картина региона. Азербайджан восстановил контроль над значительной частью своих территорий, находившихся под армянским контролем. После войны процесс восстановления территориальной целостности продолжился, а в сентябре 2023 года в результате молниеносной антитеррористической операции Баку установил контроль над всей территорией Карабаха.

То, чего не удалось добиться за десятилетия переговоров, было достигнуто в результате радикального изменения ситуации на земле. В этом и находится главный исторический парадокс карабахского конфликта.

Однако нельзя утверждать, что сами переговоры были причиной войны. Напротив, переговоры оставались единственным приемлемым путем политического урегулирования. Проблема заключалась в другом: переговоры без выполнения достигнутых принципиальных договоренностей и без действенного механизма реализации международных решений способны превратиться в механизм сохранения проблемы.

Четыре резолюции Совета Безопасности ООН так и оставались на бумаге. Шли годы, а положения этих резолюций не были реализованы.

Потому в Азербайджане сложилось глубокое убеждение: международное посредничество слишком долго пыталось сохранить переговорный процесс, не обеспечивая устранения его исходной причины - оккупации. История показала, насколько опасной может быть такая модель.

Вопрос, который остается  

Минская группа ОБСЕ уже давно канула в Лету и принадлежит истории. 1 декабря 2025 года ОБСЕ официально завершила процесс закрытия Минского процесса и связанных с ним структур после совместного обращения Армении и Азербайджана. Организация связала это с Вашингтонской совместной декларацией от 8 августа 2025 года. Фактически закрылась глава, продолжавшаяся десятилетиями.

Но закрытие института не закрывает исторические вопросы. Почему четыре резолюции Совета Безопасности ООН так и не были реализованы? Кто этому мешал? Почему возвращение вынужденных переселенцев в свои дома оставалось нерешенной проблемой десятилетиями? Почему переговорный процесс не смог предотвратить превращение временного военного положения в долгосрочный статус-кво? И главное - почему международная система, которая столь часто говорит о необходимости уважать международное право, оказалась неспособной обеспечить выполнение собственных решений?

На эти вопросы Президент Ильхам Алиев отвечал неоднократно. В частности, выступая на Бакинской конференции Парламентской сети Движения неприсоединения, он подчеркнул: «Мы ждали этого долгие годы, почти 30 лет. Ждали, что международная общественность поможет положить конец несправедливости и оккупации. С этой целью ОБСЕ учредило в 1992 году Минскую группу, которая должна была найти путь урегулирования данного конфликта. То есть оккупации должен был быть положен конец. Напротив, Минская группа превратилась в инструмент в руках тех, кто хотел затянуть конфликт до бесконечности».

Глава государства отдельно указал на проблему исполнения решений Совета Безопасности ООН: «В 1993 году Совет Безопасности ООН принял 4 резолюции, требующие незамедлительного, полного и безоговорочного вывода армянских войск с нашей территории. Спрашивается, почему эти резолюции не были выполнены? Никто не может или не хочет ответить на этот вопрос. Следующий вопрос: почему некоторые резолюции Совета Безопасности ООН исполняются в течение нескольких дней, когда же дело касается нас, они 28 лет остаются на бумаге?»

Эти слова позволяют по-новому взглянуть на три десятилетия переговорного процесса. Дипломатия так и не была подкреплена действенным механизмом реализации международных решений. Поэтому вопрос о четырех резолюциях ООН остается не только частью истории карабахского конфликта, но и важным вопросом к самой системе международной безопасности: если решение Совета Безопасности может десятилетиями оставаться невыполненным, насколько эффективен международный механизм, призванный обеспечивать его исполнение?

Урок 1990-х и 2000-х годов заключается в предельно простой вещи: замороженный конфликт не является решенным конфликтом. Если оккупация сохраняется, если решения международных организаций не исполняются, если переговоры не приводят к практическому результату, напряженность не исчезает. Она накапливается. И рано или поздно наступает момент, когда накопленная за десятилетия проблема вновь становится войной.

Для Азербайджана сентябрь 2020 года стал именно таким моментом - моментом, когда государство, десятилетиями заявлявшее о необходимости восстановления территориальной целостности, перешло от дипломатического ожидания к действиям.

Позиция Баку в течение многих лет оставалась неизменной. Президент Ильхам Алиев подчеркивал: «Наш самый большой компромисс заключается в том, что около 20 лет, в то время, как наши земли находятся под оккупацией, Азербайджан все еще привержен мирному процессу. Армянская сторона неоднократно различными путями нарушала процесс переговоров. Несмотря на это, мы, постоянно демонстрируя конструктивность, стремились решить вопрос мирным путем».

В этих словах - ключ к пониманию последующих событий. Азербайджан не отказывался от переговоров как инструмента урегулирования. Но переговорный процесс, который годами не приводил к прекращению оккупации и реализации решений международного сообщества, в конечном итоге исчерпал возможности прежней модели.

Сегодня Южный Кавказ живет уже в иной исторической реальности. Поэтому события 20 и 27 сентября важно вспоминать не ради возвращения в прошлое, а ради понимания его уроков. Три десятилетия показали цену политического бездействия, невыполненных международных решений и попыток заморозить конфликт вместо его окончательного урегулирования.

История карабахского конфликта убедительно показала: мир нельзя строить на вечном сохранении последствий войны. Мир становится устойчивым только тогда, когда устраняются сами причины конфликта, а международные решения перестают быть просто словами на бумаге.