Французская автократия осуждает насилие, предпочитая не замечать кризис, который сама же усугубляет

Нападение на депутата в Шеле вновь обнажило глубокий кризис общественного порядка во Франции, где президентские наставления о демократии и правах человека все заметнее расходятся с действительностью внутри страны

Франция, привыкшая с высокомерным видом читать другим государствам лекции о демократии, свободах и правах человека, все глубже погружается в кризис общественного порядка, при котором президентские наставления о политических ценностях звучат уже не как свидетельство нравственного превосходства, а как издевательская насмешка над действительностью.

Накануне, 10 ноября в Шеле, пригороде Парижа, региональный депутат Анжела Паскоа дос Сантос получила удар бутылкой с бензином, когда пыталась остановить поджог мусорных баков возле лицея имени Гастона Башлара. Она находилась рядом с родителями, требовавшими возобновления занятий, и рассчитывала предотвратить очередной акт агрессии. В результате сама стала жертвой нападения, которое французские СМИ назвали покушением на убийство.

Макрон немедленно осудил случившееся, заявив, что «насилию нет места в демократии», и потребовал строгого наказания виновных.

Слова правильные, спорить с ними никто не собирается. Но французскому президенту, столь охотно выступающему с нравоучениями за пределами собственной страны, следовало бы прежде разобраться, почему республика, которую он возглавляет, все чаще напоминает территорию, где государство вынуждено догонять насилие, а не предупреждать его.

Пожалуй, никто не станет спорить с тем, что это яркое свидетельство глубокого кризиса французской власти.

С сентября блокировки учебных заведений сопровождаются столкновениями, поджогами и нападениями на работников образования. К 10 ноября французские власти сообщали о 240 пострадавших сотрудниках учебных заведений и 49 заблокированных лицеях.

Макрон, похоже, рассчитывает отделаться очередным требованием наказать виновных, хотя французские лицеи давно стали местом столкновений, поджогов и нападений на преподавателей. За статистикой пострадавших скрываются сорванные уроки, тревога родителей, отправляющих детей в школу, и учителя, вынужденные опасаться за собственную безопасность. И все это происходит в стране, президент которой не упускает случая поучать окружающих демократии и правам человека.

Макрон привык выставлять Францию образцом демократии, а себя преподносить в качестве международного наставника, готового оценивать чужие политические системы и учить окружающих соблюдению прав человека. Но чего стоят подобные наставления, когда французские граждане сталкиваются с насилием в собственных учебных заведениях, а власть ограничивается осуждением очередных происшествий, так и не сумев справиться с причинами глубокого общественного кризиса

За пределами Франции Макрон рассуждает о демократических ценностях с уверенностью человека, которому будто бы нечего доказывать. Внутри страны его президентство сопровождается социальными потрясениями, жесткими действиями полиции и растущим недовольством граждан, не желающих мириться с политикой Елисейского дворца. Французский лидер охотно требует от других уважения к свободам, однако собственная республика все меньше напоминает государство, способное служить убедительным примером их защиты.

Более того, французское руководство предпочитает сводить подобные инциденты к необходимости наказать виновных, словно общественное напряжение возникло на пустом месте и никак не связано с политическим курсом самого государства. Такая трактовка позволяет Елисейскому дворцу переводить внимание с накопившихся социальных проблем на отдельные преступления, каждый раз ограничиваясь осуждением насилия и обещаниями восстановить порядок. Макрону гораздо проще потребовать сурового наказания для очередного нарушителя, чем признать, что за чередой школьных конфликтов, уличных столкновений и нападений на представителей власти скрывается глубокий кризис доверия к государственным институтам. Французское общество уже не раз демонстрировало свое неприятие президентской политики, выходя на улицы, вступая в столкновения с полицией и требуя от руководства страны ответа на вопросы, которые невозможно устранить одними административными распоряжениями. Однако вместо серьезного разговора о причинах происходящего французам вновь предлагают привычный набор обещаний, предупреждений и карательных мер. В результате государство все чаще напоминает власть, которая умеет реагировать на последствия собственного политического курса, но не желает признавать свою ответственность за условия, в которых общественное недовольство приобретает столь опасные формы. Макрон может сколько угодно выступать с осуждением очередного нападения, однако подобные заявления не отменяют главного вопроса: почему республика, претендующая на роль международного защитника демократии, внутри собственных границ все чаще сталкивается с насилием, страхом и растущим отчуждением граждан от власти?

Нападение в Шеле стало очередным ударом по самоуверенному образу Франции, которую Париж продолжает представлять окружающим в качестве демократического ориентира. Анжела Паскоа дос Сантос пыталась остановить поджог возле лицея, а в итоге сама оказалась под угрозой.

Диктатура Макрона становится не просто едким определением французского президентства, а отражением кризиса, который Елисейский дворец предпочитает не замечать. Макрон продолжает выступать в роли европейского судьи, хотя его собственная страна все отчетливее демонстрирует последствия президентского высокомерия, неспособности справляться с общественным недовольством и привычки подменять политическую ответственность силовыми решениями.

Франция продолжает охотно поучать другие государства. Однако сама нуждается в серьезном политическом разборе. И пока Макрон продолжает присваивать себе право определять, где существует демократия, а где ее недостаточно, французская действительность напоминает ему о куда более неудобной истине. Президент, который не способен убедительно защитить демократические ценности в собственной стране, не имеет оснований изображать их безоговорочным достоянием французской власти.