Иреван вновь балансирует между заявлениями и реальными действиями

Появление второй миссии ЕС в Армении превращает поддержку в инструмент влияния и обостряет региональные противоречия

Иреван вновь оказался в положении политического акробата, который, балансируя на тонкой проволоке между заявлениями о мире и реальными действиями, рискует сорваться в привычную яму геополитических противоречий.

С одной стороны, власти Армении во главе с Николом Пашиняном продолжают уверять внутреннюю и внешнюю аудиторию в своей приверженности миру, стабильности и долгожданному примирению с Азербайджаном, с другой - настойчиво приглашают в страну вторую миссию Европейского союза, расширяя внешнее присутствие до масштабов, которые трудно назвать нейтральными. И это при том, что Баку последовательно и недвусмысленно высказывал свое отношение к посторонним наблюдателям с биноклями на условной армяно-азербайджанской границе, подчеркивая, что устойчивый мир невозможен при наличии третьих сторон.

Итак, к уже действующему европейскому механизму добавляется новый, вызывающий раздражение не только в Баку, но и в Москве. И здесь возникает закономерный вопрос, который в Иреване предпочитают не задавать вслух: к чему именно ведет это демонстративное наращивание внешнего контроля?

Решение Брюсселя, одобренное 15 апреля этого года на уровне послов стран ЕС, формально выглядит как очередной шаг в поддержку демократических процессов в Армении, однако при более внимательном рассмотрении становится очевидно, что речь идет о гораздо более глубоком и системном вмешательстве.

Новая гражданская миссия под названием «Миссия партнерства ЕС» (EUPM) с мандатом на 2 года и численностью от 20 до 30 международных специалистов, удя по заявлениям, будет сосредоточена на защите политических процессов в Армении в преддверии парламентских выборов, намеченных на 7 июня, а также на противодействии внешнему вмешательству.

Формулировки звучат безупречно, но за ними скрывается фактическое включение европейских структур в важнейшие сегменты государственного управления Армении.

Миссия не является заменой уже действующей так называемой мониторинговой миссии ЕС, мандат которой продлен до 2027 года, а выступает дополнительным элементом, формируя параллельный механизм присутствия. При этом направления работы новой структуры охватывают наиболее чувствительные сферы, включая борьбу с дезинформацией через выявление и нейтрализацию внешних информационных воздействий, кибербезопасность с защитой государственных систем от хакерских атак, финансовую прозрачность с отслеживанием подозрительных потоков и кризисное управление в период избирательного процесса. В совокупности это означает не просто консультативную помощь, а фактическое внедрение в механизмы принятия решений, а в этом случае граница между поддержкой и контролем становится предельно размытой.

Примечательно, что Армения сама запросила эту миссию, мотивируя необходимость ее развертывания угрозой гибридной войны и усиливающимся давлением на фоне обострения региональной ситуации, включая военные процессы в Иране. В марте этого года в Иреван уже была направлена предварительная экспертная группа численностью от 9 до 14 человек, которая провела первичную оценку рисков, после чего последовало решение о полноценной миссии.

Брюссель, стремясь сгладить возможные негативные реакции, поручил своей внешнеполитической службе продолжить диалог и с Азербайджаном, однако дипломатическая вежливость не способна изменить фундаментального восприятия происходящего в регионе.

На практике две миссии ЕС действуют параллельно, но, как утверждают в Брюсселе, с «четким разделением функций». Первая продолжает «патрулирование» на армяно-азербайджанской границе, фиксируя военную активность и создавая эффект присутствия, вторая работает в Иреване, обеспечивая цифровую защиту, анализ и координацию.

Азербайджан реагирует на происходящее предсказуемо жестко и последовательно, указывая, что подобные миссии рискуют превратиться в инструмент вмешательства, а не мира. В Баку настаивают на двустороннем формате, исключающем посредников, какими бы благими намерениями они ни прикрывались. Новая миссия, ориентированная на противодействие гибридным угрозам, воспринимается как попытка ЕС закрепиться в силовых и институциональных структурах Армении, что вызывает раздражение уже не только в Азербайджане, но и в России, для которой регион остается зоной стратегического интереса.

На этом фоне заявления армянского политолога Бениамина Матевосяна звучат как яркий показатель внутреннего напряжения, а не просто экспертная оценка. Он утверждает, что если прежняя миссия носила антиазербайджанский характер, то новая будет антироссийской, фактически отражая смену геополитического вектора. Более того, он предполагает, что новая структура заменит миссию, действующую на границе, тем самым формально удовлетворяя требование Баку об отсутствии третьих сторон.

Однако, судя по заявлениям из Брюсселя и Иревана, речь не идет о замене одной миссии другой, и этот факт принципиально важен. EUMA продолжает функционировать, а новая миссия лишь дополняет ее, создавая дополнительный уровень внешнего присутствия. При этом нельзя не признать, что гипотетическая замена действительно могла бы стать шагом в сторону более прямого диалога с Азербайджаном, но нынешняя ситуация демонстрирует обратное направление, усиливая зависимость Армении от внешних акторов.

Матевосян подчеркивает, что сама формулировка борьбы с гибридными угрозами фактически направлена против России, и в этом контексте он обращает внимание на принятый 14 апреля Государственной Думой РФ законопроект, допускающий использование вооруженных сил для защиты российских граждан за рубежом. По его мнению, это повышает вероятность прямого столкновения между Россией и Европой, к которой Армения стремится примкнуть в наиболее напряженный момент.

Дополняя эту картину, политический обозреватель Айк Халатян отмечает, что отношения между Москвой и Иреваном находятся в состоянии затяжного кризиса и могут развиваться по одному из трех сценариев, включая полный разрыв, восстановление союзничества или постепенное охлаждение до уровня прагматичного, но лишенного доверия взаимодействия. Последний вариант, предполагающий сохранение дипломатических отношений при утрате прежних преимуществ, выглядит наиболее вероятным и одновременно наиболее показательным для текущей ситуации.

В словах Бениамина Матевосяна просматривается характерная для части армянского экспертного поля тенденция, которая заключается в противопоставлении любых европейских инициатив России. Безусловно, компонент противодействия гибридным угрозам в нынешних условиях неизбежно затрагивает Россию, однако утверждение о его однозначной антироссийской природе выглядит чрезмерно политизированным. Привязка к законопроекту Госдумы о защите российских граждан за рубежом лишь усиливает драматизм, но одновременно показывает склонность к преувеличению рисков, поскольку в случае прямой конфронтации между Россией и ЕС, ни тем, ни другим явно будет не до Армении.

Оценку Айка Халатяна можно интерпретировать как признание постепенного ослабления российского влияния на Южном Кавказе. Наиболее вероятным сценарием является «прагматичное охлаждение», что свидетельствует о том, что Москва утрачивает статус безальтернативного союзника, превращаясь в одного из игроков, с которым взаимодействуют по необходимости, но без прежнего доверия.

В этой связи особенно отчетливо проявляется разница в подходах к внешней политике между Азербайджаном и Арменией. Азербайджан, придерживаясь многовекторной стратегии, стремится сохранять баланс между различными центрами силы, не позволяя себе резких разворотов и избегая вовлечения в чужие конфликты. В отличие от этого, Армения демонстрирует склонность к односторонним шагам, которые, вместо укрепления суверенитета, создают дополнительные точки зависимости. Именно поэтому Баку последовательно подчеркивает, что для достижения устойчивого мира в регионе необходимо исключить участие третьих сторон, оставив пространство для прямого диалога.

Складывается парадоксальная ситуация, когда громкие заявления о мире и стабильности сопровождаются действиями, объективно усложняющими положение в регионе. Расширение европейского присутствия, каким бы ни был его официальный мандат, усиливает напряженность, провоцирует недоверие и создает новые точки противостояния. Армения, стремясь укрепить свои позиции, рискует оказаться в положении государства, чья политическая линия определяется внешними игроками гораздо больше, чем внутренними интересами.