Что поменяет дорожная карта

Национальный план определяет задачи на ближайшие три года, однако при их реализации полезно учитывать опыт стран, прошедших через схожие процессы. Казахстан и Узбекистан в последние годы последовательно меняли подходы к развитию конкуренции, сокращению отдельных барьеров и расширению возможностей для частного бизнеса.

При этом результаты этих преобразований неоднозначны: наряду с заметными изменениями сохраняется ряд нерешенных вопросов.

Какие выводы из этого опыта могут быть полезны и какие решения требуют особого внимания? Продолжаем беседу с экономистом Асиманом Гулиевым.

- Если говорить о практическом опыте, какие изменения в Казахстане и Узбекистане за последние годы заслуживают наибольшего внимания?

- Экономические показатели обеих стран действительно заслуживают внимания, однако природа этих достижений различается.

После роста примерно на 5% в 2023 и 2024 годах Казахстан в 2025 году увеличил реальный ВВП примерно на 6,2%. Значительная часть роста была обусловлена расширением нефтедобычи, устойчивым внутренним спросом, стимулирующей политикой государства и быстрым увеличением кредитования. Международный валютный фонд отмечал также признаки перегрева экономики и ускорение инфляции выше 12%. Высокий темп роста сам по себе еще не означает столь же высокого качества структурного развития.

В Узбекистане реальный ВВП вырос на 6,7% в позапрошлом году и на 7,7% в прошлом. В первом квартале текущего года темп роста в годовом выражении достиг 8,7%. Одновременно снижались безработица и бедность, инфляция к концу прошлого года замедлилась до 7,3%, сократились дефициты государственного бюджета и текущего счета. Источники роста стали более диверсифицированными: заметную роль играли услуги, строительство, инвестиционный и потребительский спрос.

Обе страны демонстрируют высокие темпы экономического роста, однако в Узбекистане признаки структурной трансформации пока выражены несколько отчетливее.

- Если посмотреть глубже, за счет чего формируется рост? Меняется ли сама структура экономики?

- Темп роста ВВП лишь первый показатель состояния экономики. Гораздо важнее понять, за счет каких источников он обеспечивается.

Сильная сторона Казахстана - масштабная природно-ресурсная база. Нефть и другое сырье обеспечивают экспортные поступления, инвестиции и бюджетные доходы. Но в долгосрочной перспективе это преимущество способно превратиться и в уязвимость. Высокие сырьевые доходы позволяют дольше сохранять неэффективные предприятия, значительное присутствие государства и откладывать решение проблемы производительности.

В 2025 году существенная часть экономического роста вновь была связана с увеличением добычи нефти и высоким внутренним спросом. В среднесрочной перспективе темпы роста могут заметно снизиться.

В Узбекистане происходит иной процесс. Страна постепенно переходит от относительно закрытой модели с доминирующей ролью государства к более открытой рыночной системе. Либерализация валютного рынка, ценовые реформы, расширение внешней торговли, реструктуризация государственных предприятий и развитие частного сектора дополняют друг друга.

При этом государственные предприятия и банки по-прежнему занимают значительное место в экономике, а высокая степень государственного присутствия ограничивает развитие частного сектора. Трансформация еще не завершена, но направление движения обозначено достаточно четко.

- Как на фоне этих преобразований меняются позиции частного сектора?

Именно здесь мы постепенно выходим на проблему конкуренции.

Экономический рост может обеспечиваться преимущественно за счет государства. Реализация крупных инфраструктурных проектов, государственное кредитование и инвестиции компаний с государственным участием увеличивают ВВП. Но возникает другой вопрос: насколько вместе с этим расширяется пространство для самостоятельной частной экономической активности?

Главный показатель - появление новых частных предприятий, инвесторов и участников рынка.

В Узбекистане стратегическая линия реформ предусматривает сокращение доли государства в экономике, расширение частных инвестиций и облегчение доступа новых участников на рынки. Приватизация государственных предприятий, реструктуризация государственных банков и уменьшение прямого участия государства рассматриваются как условия повышения производительности и привлечения частного капитала.

В Казахстане также предпринимались шаги по приватизации, внедрению принципа Yellow Pages, ограничению государственного участия и укреплению институциональной независимости антимонопольного органа. Вместе с тем роль государства остается значительной, сохраняются «единые операторы» с исключительными или монопольными правами, а принцип конкурентного нейтралитета реализован не полностью.

Наличие частного сектора еще не означает наличия конкурентного частного сектора. Если основные экономические возможности на ключевых рынках сосредоточены у ограниченного числа участников, высокая численность бизнеса сама по себе не свидетельствует о развитой конкурентной среде.

- Что конкретно изменилось в конкурентной среде этих стран а за последние годы?

Обе страны постепенно отходят от понимания конкурентной политики исключительно как области права и рассматривают ее как элемент структурной экономической политики.

В Казахстане в 2020 году было институционально переформатировано Агентство по защите и развитию конкуренции. В сферу конкурентной политики вошли сокращение государственного присутствия на рынках, устранение входных барьеров, государственные закупки, приватизация и регулирование цен.

Сохраняются значительное участие государства, система «единых операторов», административное регулирование цен и отдельные пробелы в регулировании. Вместе с тем в позапрошлом году было фактически устранено тринадцать системных барьеров, препятствовавших входу новых участников на рынки. Для этого менялись нормативные акты, сокращались отдельные бюрократические процедуры, внедрялись цифровые механизмы. И разница показывает переход от аналитической работы к практической реформе.

В Узбекистане конкурентная политика также смещается от контроля за поведением компаний к пересмотру эксклюзивных прав и ограничений, создаваемых государством. По имеющимся оценкам, такие права уже отменены более чем в двух десятках секторов. В энергетике, авиации и аэропортовых услугах проводится разделение видов деятельности, ранее сосредоточенных внутри единой структуры.

- Значит ли это, что конкурентная политика не сводится к штрафованию монополистов?

- Разумеется, нет. Выявление нарушений и применение санкций остается необходимой функцией антимонопольного регулирования. Но важно понимать, почему доминирующее положение возникло и почему оно сохраняется.

Если компания занимает сильную позицию благодаря эффективности, ее размер сам по себе не должен рассматриваться как нарушение. Но если доминирование поддерживается закрытостью рынка, эксклюзивными правами, специальными разрешительными режимами, контролем над инфраструктурой, субсидиями, льготным финансированием или административными ограничениями импорта, задача конкурентной политики меняется.

Необходимо устранять не только последствия, но и причины возникновения рыночного преимущества.

Вот почему опыт Казахстана по устранению системных входных барьеров и Узбекистана по отмене эксклюзивных прав представляет особый интерес. Конкурентная политика выходит за рамки надзорно-контрольной функции и становится частью структурной экономической политики.

- Каким образом улучшение конкурентной среды влияет на экономическую активность?

- Конкуренция сама по себе не производит ВВП. Она меняет экономическое поведение предприятий, инвесторов и потребителей. Снижение входных барьеров ведет к появлению новых участников, росту инвестиций, давлению на действующие предприятия, повышению качества и производительности, развитию инноваций и сдерживанию цен. В совокупности такие изменения создают условия для более качественного экономического роста.

Есть и другой важный канал - распределение ресурсов. В слабо конкурентной экономике кредиты, земельные участки, государственные заказы и доступ к инфраструктуре могут получать не наиболее производительные предприятия, а субъекты с административными преимуществами.

По мере развития конкуренции повышается вероятность того, что капитал будет распределяться по принципу экономической эффективности. Это один из источников долгосрочного роста производительности.

- Какую часть роста ВВП Казахстана и Узбекистана можно непосредственно отнести на счет конкурентной политики?

- Точный процент определить невозможно. В Казахстане значительная часть высокого экономического роста последних лет была обеспечена увеличением нефтедобычи, бюджетным стимулированием, активностью государственного и квазигосударственного секторов и расширением кредитования. Поэтому неверно трактовать высокий темп роста как прямой результат конкурентной реформы.

В Узбекистане вклад структурных реформ выглядит более заметным. Однако одновременно действуют другие факторы: высокие цены на золото, денежные переводы из-за рубежа, государственные и частные инвестиции, внутренний спрос и внешняя торговля.

Влияние конкуренции следует искать не только в текущем показателе ВВП. Важнее оценивать производительность, частные инвестиции, появление новых предприятий и снижение зависимости от государственного и сырьевого факторов.

Барьер, устраненный сегодня, может привести к появлению предприятия завтра, а рост его производительности, экспорта и занятости станет заметен спустя несколько лет. Поэтому временной горизонт конкурентных реформ должен быть шире годового отчета о росте ВВП.

- Какие выводы из приведенного можно сделать нам?

- Механический перенос чужих моделей был бы ошибкой. Но опыт соседних стран позволяет обратить внимание на несколько практических моментов.

При реализации конкурентной политики важно исходить из ситуации на конкретных рынках, понимать причины недостаточной конкуренции и видеть реальные барьеры для новых участников. Результат такой работы стоит оценивать не по количеству проведенных исследований или подготовленных рекомендаций, а по тому, удалось ли устранить ограничения, упростить доступ на рынок и создать условия для появления новых компаний и инвестиций.

Отдельного внимания требуют эксклюзивные права и условия работы государственных предприятий. Здесь важен принцип конкурентного нейтралитета: преимущества, связанные с государственным статусом, не должны закрывать частному бизнесу возможности для равной конкуренции.

Не менее важно, чтобы результаты были измеримыми. К 2029 году о практическом эффекте Национального плана можно будет судить по появлению новых участников рынка, устранению входных барьеров, изменению сферы государственных монополий, динамике частных инвестиций и производительности.

Правовая основа уже сформирована: Кодекс конкуренции задает единые рамки регулирования, а Национальный план действий определяет конкретные направления работы на ближайшие годы. Теперь многое будет зависеть от практической реализации этих положений: анализа отдельных рынков, выявления ограничений, оценки условий работы разных участников и устранения необоснованных барьеров.

Опыт Казахстана и Узбекистана здесь интересен не как готовая модель, а как возможность увидеть разные подходы к решению схожих задач, их результаты и возникающие сложности. При этом собственные решения предстоит выстраивать с учетом особенностей отечественной экономики.