Сможет ли Иреван усидеть на двух стульях

В преддверии парламентских выборов в Армении коллективный Запад недвусмысленно выступает в поддержку действующих властей

В российской экспертной среде визит европейских лидеров в Армению уже назвали «политическим десантом» Запада. РФ пристально следит за проходящими в Армении мероприятиями с участием таких европейских политических фигур, как Эммануэль Макрон, Урсула фон дер Ляйен, Антониу Кошта, Кая Каллас и др. Особое раздражение в российском медиа и экспертном пространстве вызывает приезд президента Украины Володимира Зеленского. В их восприятии это выглядит не как форум, а как политический сигнал к тому, что Армения открыто дрейфует в западном направлении, закрепляя повестку ЕС. И в первую очередь, раздражение обусловлено тем, что Армения все еще является союзником по ОДКБ и участником ЕАЭС. То есть формально союз между Россией и Арменией все еще существует, а фактически он распадается на глазах.

На этом фоне особенно чувствительным становится фактор выборов. В Москве это читается как попытка зафиксировать внешний контур поддержки Пашиняна и его курса - не напрямую, а посредством политической атмосферы, в которой альтернативные сценарии выглядят менее легитимными.

Россия в армянском восприятии после 2023 года перестала быть «гарантом по умолчанию», то есть перестала восприниматься как безусловная опора, что создало вакуум, который очень быстро заполняется европейским предложением, не силовым, а институциональным, выраженным в инвестициях, проектах, визах и перспективе членства в ЕС. И здесь начинается тонкая игра. ЕС предлагает Армении не союз в классическом смысле, а траекторию движения. Россия же видит в этом постепенное вытеснение из региона без формального конфликта, то есть обесценивание союза на практике.

Отсюда и реакция Москвы - достаточно сдержанная внешне, но довольно жесткая по смыслу: напоминания о невозможности «сидеть на двух стульях», предупреждения о рисках, акцент на экономической и военной связке. Это не столько давление, сколько попытка вернуть ситуацию в рамки определенности, где стороны понимают, кто с кем и на каких условиях. Но проблема в том, что сама Армения сейчас живет именно в режиме неопределенности как политической стратегии. Ей выгодно оставлять пространство для маневра: получать от ЕС ресурсы и политическую поддержку, не теряя при этом полностью российскую инфраструктурную основу. И пока это работает, система держится.

Только вот внешние игроки все меньше готовы мириться с этой «двойной бухгалтерией». ЕС постепенно начинает вести себя как политический участник процесса, а не просто донор. Россия же - как сторона, которая считает, что из этой конструкции ее постепенно выдавливают.

Как сказал в беседе с «Бакинским рабочим» политолог, депутат Милли Меджлиса Расим Мусабеков, Пашинян в этой ситуации, что важно, действует не из-под полы и не через намеки. «Он, по сути, публично и достаточно прямо обозначил, что стратегический курс Армении - это европейская интеграция, а участие в евразийских форматах рассматривается как временная конструкция. То есть с точки зрения самого Пашиняна это не игра на два фронта и не попытка кого-то обмануть - это открытая декларация переходного периода. Мол, да, мы пока остаемся в Евразийском союзе, потому что объективно не можем быстро выйти - экономика, логистика, связи. Но политически мы уже движемся в другую сторону», - пояснил наш собеседник.

Проблема, по словам Р.Мусабекова, заключается в том, что такая логика почти неизбежно воспринимается партнерами как двусмысленная. «Потому что интеграционные объединения - это все-таки не «временное проживание», а система взаимных обязательств и долгосрочных ожиданий. Отсюда и раздражение, которое накапливается в российском восприятии. Не столько из-за самого факта сближения Армении с ЕС, сколько из-за формулы «остаемся, но временно», - подчеркнул политолог.

По его мнению, Россия уже начинает реагировать на подобные заявления Никола Пашиняна, и реакция эта становится заметно более нервной и многослойной. «Речь не идет о каком-то одном шаге, это скорее постепенное включение разных инструментов давления. С одной стороны, Москва, судя по динамике, начинает мягко подсвечивать и усиливать альтернативные политические силы внутри Армении, создавая для Пашиняна более сложную внутреннюю конфигурацию. С другой, все чаще появляются сигналы уже экономического характера. Истории с качеством армянской продукции, вопросы к поставкам, внезапные претензии к стандартам - это не столько про санитарные нормы, сколько про хорошо знакомый на постсоветском пространстве язык намеков, а по сути - политическое предупреждение», - добавил Р.Мусабеков.

Как отметил парламентарий, Армения, если смотреть трезво и без политических эмоций, в силу своей географии и масштаба не может стать полноценным плацдармом ЕС на Южном Кавказе. «Для Брюсселя регион - это прежде всего транзитная логика, Срединный коридор с выходом на Центральную Азию. И в этой конфигурации ключевая связка уже давно понятна: Азербайджан-Грузия-дальше либо на турецкое направление, либо на грузинские порты. Армения в эту схему может быть встроена только при одном условии, если есть согласованность с Азербайджаном и Турцией. Без этого она остается, по сути, периферийным элементом, который можно обойти. И это принципиальный момент: в отличие от Баку и Тбилиси, Иреван не является незаменимым звеном для европейской транспортной и энергетической логики. Поэтому говорить о ней как о самостоятельном «плацдарме ЕС», скорее, преувеличение. Институционально она не может заменить те маршруты и возможности, которые уже существуют в регионе.

Но это не значит, что ЕС не заинтересован в Армении. Наоборот, интерес есть, но другого характера. Речь не о создании опорной точки, а о постепенном размывании российских позиций там, где они традиционно наиболее сильны», - заключил Р.Мусабеков.

По мнению же депутата Милли Меджлиса, председателя парламентского комитета по обороне, безопасности и борьбе с коррупцией Арзу Нагиева, ситуацию вокруг Армении можно рассматривать с разных углов, но ключевой перелом уже произошел, и он не столько геополитический, сколько психологический. «После событий 2023 года у армянского руководства сформировалось ощущение, что прежняя модель безопасности, завязанная на ОДКБ и Россию, не дала ожидаемых гарантий. Именно это стало отправной точкой для всей последующей политики. Отсюда и нынешняя линия Пашиняна, это не прямой разворот против России, а попытка выстроить более гибкую, многослойную модель внешней политики. Он одновременно усиливает контакты с ЕС, поддерживает диалог с Москвой и продолжает переговоры с Азербайджаном. Это, по сути, попытка диверсифицировать зависимость, снизить привязку к одному центру и расширить пространство для маневра. Причем эта политика во многом адресована внутренней аудитории. Власти демонстрируют обществу, что ищут альтернативы и не готовы больше замыкаться в старой системе союзов», - отметил наш собеседник.

По его словам, важно понимать, что ЕС не является военным гарантом безопасности в регионе, и его возможности ограничены: «Быстрой и четкой дорожной карты интеграции для Армении нет, поэтому говорить о полном вытеснении России преждевременно. Скорее формируется многослойная система влияния, где разные внешние игроки занимают свои ниши».

Отдельный вопрос, по мнению эксперта, заключается в наличии российской военной базы в Гюмри. «Она остается важным фактором не только с военной, но и с символической точки зрения. В ближайшей перспективе речь, скорее всего, будет идти не о полном выводе, а о постепенном снижении ее политической значимости и возможном пересмотре формата присутствия. Дискуссии по этому поводу уже идут, в том числе вокруг роли российских пограничников. В конечном счете, Армения сейчас не столько уходит от России, сколько пытается перестроить саму модель зависимости, то есть сделать ее более управляемой и выгодной для себя. ЕС в этом процессе важен, но не является единственным фактором», - подчеркнул А.Нагиев.

Практически нет сомнений, что и саммит «Армения - ЕС», и заседание Европейского политического сообщества, и подписание стратегического партнерства с Францией происходит не просто так, а в жесткой привязке к армянскому избирательному циклу.

Запад в данном случае действует вполне прагматично: он не скрывает политической симпатии к действующему курсу и, по сути, делает максимум из возможного в рамках допустимого - через символы, присутствие, заявления и обещания. Это не прямая поддержка в классическом смысле, но формирование среды, в которой одна линия выглядит более поддержанной и легитимной, чем другие. Иными словами, речь идет не о безусловной поддержке конкретного политика, а о выборе между моделями поведения.