Ормуз: точка, где может вспыхнуть мир

Заявления президента США Дональда Трампа о продолжении операции против Тегерана, угрозы со стороны иранских военных и нарастающая нервозность вокруг Ормузского пролива свидетельствуют о том, что Ближний Восток вступает в новую фазу нестабильности, последствия которой уже ощущает мировая экономика.

Вашингтон больше не скрывает, что делает ставку на стратегическое истощение Ирана - как экономическое, так и военно-политическое. По данным арабских СМИ, США и Израиль обсуждают возможность ударов по топливной и энергетической инфраструктуре исламской республики, которая остается главным источником экспортных доходов Тегерана и основой устойчивости иранской экономики в условиях санкций. Речь идет уже не только о сдерживании ядерной программы, но и о попытке существенно ослабить внутренние возможности Ирана для продолжения конфронтации.

При этом цель американской стратегии выглядит предельно очевидной: усилить давление до такой степени, чтобы вынудить Тегеран вернуться к переговорам уже на условиях Вашингтона. Фактически Белый дом стремится сформировать для иранского руководства ситуацию, при которой сохранение нынешнего курса станет слишком дорогостоящим - как в экономическом, так и в политическом смысле.

Показательно, что Дональд Трамп фактически представил нынешнее противостояние как доказательство восстановления американской силы после периода президентства Джо Байдена. В его заявлениях конфликт с Ираном становится частью более широкой концепции возвращения США к жесткой модели глобального лидерства, основанной на демонстрации силы и способности диктовать условия своим оппонентам.

Особую символичность этим заявлениям придает то, что они прозвучали во время визита Трампа в Китай и переговоров с председателем КНР Си Цзиньпином. Это свидетельствует о том, что Вашингтон рассматривает иранский кризис уже не только как региональную проблему Ближнего Востока, но и как элемент глобального геополитического соперничества. Для США давление на Иран становится частью более масштабной стратегии демонстрации силы одновременно и союзникам, и стратегическим конкурентам - прежде всего Китаю и России.

Тем временем Тегеран демонстрирует готовность не только к затяжному противостоянию, но и к дальнейшему повышению ставок. Иранские военные, представители Корпуса стражей исламской революции и политический истеблишмент все более открыто заявляют, что США, несмотря на свое военное превосходство, не смогут добиться стратегической победы. В Тегеране убеждены, что ставка Вашингтона на силовое давление лишь консолидирует иранское общество и расширяет географию конфликта, вовлекая в него новые государства региона.

В этом контексте особенно примечательно то, что звучат прямые угрозы в адрес союзников США на Ближнем Востоке, прежде всего стран Персидского залива, предоставляющих американцам военную инфраструктуру. Тем самым Иран пытается показать, что готов превратить локальное противостояние в масштабный региональный кризис с высокими экономическими и политическими издержками для всех участников.

Показательно и то, что Тегеран все чаще увязывает возможность возвращения к переговорам с необходимостью «восстановления доверия» со стороны Вашингтона. На дипломатическом языке это фактически означает отказ идти на уступки под давлением и стремление добиться от США предварительных политических гарантий. Иран дает понять, что не намерен вести диалог из позиции слабости и рассчитывает использовать фактор региональной нестабильности как инструмент давления на Запад.

Однако наиболее опасным элементом кризиса остается ситуация вокруг Ормузского пролива - важнейшей мировой транспортной артерии, через которую проходит значительная часть глобальных поставок нефти и газа. Несмотря на заявления Тегерана о том, что пролив открыт для коммерческого судоходства, фактически Иран пытается установить над ним особый режим контроля. Формула иранского МИД о том, что суда должны «сотрудничать» с военно-морскими силами республики, означает стремление превратить Ормуз в инструмент политического давления.

Не случайно шесть арабских государств - Бахрейн, Иордания, Катар, Кувейт, ОАЭ и Саудовская Аравия - направили письмо в ООН с требованием отвергнуть любые претензии Ирана на односторонний контроль над проливом. Для монархий Персидского залива происходящее - уже не просто кризис вокруг иранской ядерной программы, а прямая угроза региональной безопасности и торговле.

Особую тревогу вызывает то, что война постепенно втягивает в себя все больше государств. Иран уже наносил удары по странам Персидского залива, которые считает союзниками США, а представители иранского истеблишмента открыто угрожают Бахрейну новыми атаками. Таким образом, регион фактически движется к сценарию масштабной конфронтации с участием нескольких государств одновременно.

На этом фоне показательна реакция азиатских стран, критически зависимых от ближневосточных энергоресурсов. Япония и Индия уже вынуждены предпринимать экстренные дипломатические и логистические меры для обеспечения прохода своих судов через Ормузский пролив. Токио фактически ведет прямые переговоры с Тегераном о безопасности судоходства, а индийские компании меняют маршруты и отключают транспондеры, пытаясь снизить риски.

Даже частичное нарушение судоходства в Ормузе немедленно отражается на мировых рынках. Любая дальнейшая эскалация способна вызвать новый скачок цен на нефть, рост транспортных издержек и усиление глобальной инфляции. В этом смысле конфликт вокруг Ирана давно перестал быть исключительно ближневосточной проблемой.

Главный вопрос сейчас заключается в том, существует ли у сторон пространство для дипломатического маневра. Пока сигналы говорят об обратном. США наращивают давление, Израиль готовится к возможному продолжению ударов, Иран демонстрирует готовность к жесткому ответу, а арабские страны региона стремятся не допустить превращения Персидского залива в зону постоянной войны.

В результате Ормузский пролив становится не только географической точкой напряжения, но и символом новой эпохи мировой нестабильности, где энергетика, безопасность и геополитика оказываются неразрывно связаны.