Страны постсоветского пространства отворачиваются от Москвы

Россия годами пыталась удерживать соседей посредством давления, угроз и силы, но получила результат, прямо противоположный желаемому. Чем настойчивее Москва требует покорности, тем быстрее бывшие союзники освобождаются от ее влияния и открывают двери для новых партнеров

Ввиду высокомерного поведения и амбиций давно утратившей силу империи Россия с каждым годом все больше теряет влияние и элементарные человеческие, а заодно и государственные связи со странами, которые прежде считались ее ближайшими соседями и даже союзниками.

Москва привыкла видеть в странах так называемого постсоветского пространства покорную периферию, не замечая, как на этой самой периферии выросли полноценные государства, давно привыкшие самостоятельно определять свою судьбу и все чаще задающиеся горьким вопросом о том, а зачем нам вообще медведь, который вместо дружеского плеча подает тяжелую лапу, вместо уважения к выбору требует покорности, а вместо равноправного соседства все еще мечтает о былой имперской мощи?

Россия не просто утрачивает прежнее влияние на постсоветском пространстве, она собственными руками выталкивает бывшие союзные республики из своей орбиты, причем делает это со столь удивительным постоянством, будто каждый новый дипломатический скандал или экономическое давление должны окончательно убедить ее соседей в необходимости искать себе других партнеров.

На Южном Кавказе все началось с Грузии. После распада СССР Москва фактически оккупировала суверенные грузинские территории - Абхазию и Южную Осетию. Приход к власти Михеила Саакашвили после «Революции роз» резко изменил направление грузинской политики. Тбилиси взял курс на восстановление территориальной целостности, сближение с США и Западом и вступление в НАТО.

Больше всего Москву раздражало стремление Тбилиси вступить в НАТО. Евросоюз еще можно было воспринимать как экономического конкурента, но появление американской и европейской военной инфраструктуры рядом с российскими границами Москва рассматривала уже как прямой вызов своим позициям. Начались всевозможные ограничения против Грузии, давление на экономику, усиление поддержки сепаратистских режимов Абхазии и Южной Осетии.

В апреле 2008 года на саммите НАТО в Бухаресте было заявлено, что Грузия и Украина станут членами альянса. А уже в августе вспыхнула новая война. После грузинской операции в Южной Осетии Россия ввела войска на территорию Грузии, а после пятидневных боевых действий признала «независимость» сепаратистских режимов Абхазии и Южной Осетии. Москва, вероятно, посчитала это своей победой, но история распорядилась иначе. Россия удержала территории, однако окончательно потеряла Грузию как дружественную страну. Сила оказалась способна оставить войска, но не способна вернуть доверие.

Следом от России начала отдаляться Армения. После прихода к власти Никола Пашиняна в 2018 году Иреван осторожно стал расширять круг внешних партнеров. В феврале 2024 года Пашинян объявил о заморозке участия Армении в ОДКБ, заявив, что российская система безопасности не отвечает потребностям страны.

Затем началось уже вполне открытое сближение с Западом. Армения приняла закон о запуске процесса вступления в ЕС, укрепила отношения с США и Францией, причем в мае 2026 года Иреван и Париж подписали декларацию об установлении стратегического партнерства.

А буквально накануне Пашинян поставил точку, сообщив, что в новой правительственной программе Армении на 2026-2031 годы Россия уже не называется стратегическим партнером. Вместо этого говорится о партнерских отношениях, которые предполагается развивать в новых условиях.

Что касается Азербайджана, то для РФ дверь, через которую еще можно выйти из нынешнего кризиса без окончательного разрыва, пока не закрыта. Тем более, что в 2026 году Баку и Москва официально заявили о нормализации отношений. После встречи двух лидеров - Ильхама Алиева и Владимира Путина в октябре 2025 года в рамках Душанбинского саммита «Центральная Азия - Россия», стороны договорились урегулировать последствия авиакатастрофы самолета AZAL, сбитого российской системой ПВО, а в апреле 2026 года официально сообщили о соглашении, включавшем вопрос компенсации.

Казалось бы, после такого тяжелого кризиса самым разумным для Москвы было бы беречь достигнутую нормализацию отношений и не давать поводов для новых претензий и, наконец, понять, что с Баку нужно говорить исключительно языком взаимоуважения. Но российское информационное пространство снова и снова подливает масло в огонь.

В августе азербайджанская сторона была вынуждена реагировать на провокационные и оскорбительные заявления в российских СМИ. А накануне возле Гостевого дома Посольства Азербайджана в Москве нацболы разместили провокационные изображения против Азербайджана. МИД Азербайджана отреагировал жестко, назвав это попыткой искусственно обострить отношения и потребовал от российских властей расследования и правовой оценки.

Украина стала не просто дипломатической потерей для Первопрестольной, а огромной геополитической катастрофой. Нынешняя фаза войны началась полномасштабным вторжением России 24 февраля 2022 года, хотя сам конфликт начался еще в 2014 году с аннексии Крыма и войны на Донбассе. Москва рассчитывала на быстрое достижение своих целей, но Украина сохранила государственность и продолжает активное сопротивление до сих пор.

К 2026 году война превратилась в тяжелейшее противостояние на истощение. Россия удерживает значительные территории Украины, боевые действия продолжаются, а ракетные и беспилотные удары стали частью повседневной жизни обеих стран.

Таким образом Украина окончательно перестала быть частью российской политической орбиты, а ее общество получило страшный, но однозначный ответ на вопрос о том, чего стоит московское представление о «братских народах».

Еще дальше пошли страны Балтии. Литва, Латвия и Эстония практически полностью отказались от прежней модели отношений с Москвой. После 2022 года дипломатические, экономические и политические связи резко сократились, а Россию эти государства теперь рассматривают прежде всего, как источник военной угрозы. Латвия еще в 2023 году понизила уровень дипломатических отношений с Россией до временного поверенного.

Самым красноречивым стал энергетический разрыв. 9 февраля 2025 года Литва, Латвия и Эстония синхронизировали свои энергосистемы с континентальной Европой, окончательно прекратив зависимость от российской и белорусской электросети.

Причем возвращения к прежнему состоянию они не хотят даже при возможном изменении ситуации вокруг Украины. Для Вильнюса, Риги и Таллина вопрос уже давно не только в конкретной политике Москвы: они сделали однозначный вывод о том, что чрезмерная зависимость от России сама по себе представляет масштабную угрозу их суверенитету.

Молдова движется примерно в том же направлении, хотя здесь все теснее связано с европейским выбором Кишинэу и проблемой Приднестровья. При президенте Майе Санду страна последовательно сближается с ЕС, а российское вмешательство во внутреннюю политику стало одним из главных обвинений молдавских властей в адрес Москвы.

Главным камнем преткновения остается присутствие российских войск в Приднестровье, поскольку для Кишинэу их вывод является принципиальным вопросом безопасности.

Центральная Азия пока остается последним крупным регионом, где Россия еще сохраняет некоторые позиции. Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан продолжают поддерживать торговые, энергетические, миграционные и иные связи с Россией, но и здесь заметное исчезает особое положение Москвы - монополия.

В последнее время центрально-азиатские столицы активно развивают отношения с Китаем, Турцией, Азербайджаном, ЕС, США, странами Персидского залива и Индией, укрепляется самостоятельная региональная кооперация, особенно в транспортной сфере.

Средний коридор через Центральную Азию, Каспийское море, Азербайджан, Грузию и Турцию уже давно перестал быть запасным маршрутом, превратившись в важную альтернативу традиционным путям через российскую территорию.

Остается Беларусь. Это действительно последний наиболее близкий союзник Москвы на постсоветском пространстве. Минск сохраняет теснейшие политические, военные и экономические связи с Россией, но и здесь не все так гладко, как хотелось бы в Москве. Президент Александр Лукашенко периодически позволяет себе довольно жестко спорить с Москвой по вопросам цен на энергоносители, торговли, кредитов и условий интеграции, демонстрируя, что даже ближайший союзник не готов автоматически соглашаться со всем, что предлагают ему в Москве.

Беларусь пока остается исключением, но само наличие этого исключения еще сильнее подчеркивает масштаб общих потерь Москвы. В этом и заключается результат многолетнего отношения к соседям как к территориям, которые якобы должны знать «свое место».

России давно пора спросить у себя о том, к чему приведут ее дальнейшие имперские амбиции. Сколько еще соседей ей необходимо потерять, чтобы исчезла уверенность в собственной исключительности? Сколько раз можно говорить о «дружественных народах», одновременно позволяя государственным деятелям, военным, пропагандистам и политическим маргиналам безнаказанно унижать эти самые народы?

Если в России и дальше будут путать уважение с покорностью, а партнерство с правом диктовать свои условия, однажды окажется, что вокруг огромной страны, как и прежде, существует множество государств, которые географически находятся рядом, но уже давно смотрят в совершенно другую сторону.

И тогда вопрос будет стоять уже не о том, почему Россия теряет влияние. Гораздо страшнее для Первопрестольной будет другой вопрос: кто вообще остался в ее орбите?