Где доказательства «откусанной» территории?

В вопросах государственной границы решают не эффектные линии на старых картах и не политические трактовки прошлого, а документы и юридические основания, четко определяющие принадлежность каждого конкретного участка земли

Армянская публицистика, похоже, уже не знает, чем еще удивить читателя, пытаясь объяснить нынешнее положение страны и происходящие на армяно-азербайджанской границе перемены. В ход идут старые карты, псевдоисторические справки, географические экскурсы и даже рассуждения о том, как в разные эпохи менялось изображение мира на картах. И чем дальше от современной реальности, тем, видимо, надежнее выглядит аргумент, чем старше карта - тем убедительнее пытаются представить ее как доказательство.

Sputnik Армения опубликовал материал Сергея Баблумяна «Армения. Азербайджан. Как карта ляжет?», посвященный тому, как результаты делимитации армяно-азербайджанской границы могут отразиться на будущих картах. Автор рассуждает о советских топографических картах и утверждает, что новая линия границы якобы способна зафиксировать территориальные потери Армении. Отправной точкой для публикации стало предложение президента России Владимира Путина объявить 2027 год Годом географии и издать новые карты.

И вот поводом для тревожных выводов становятся советские топографические карты, по которым ведутся работы по делимитации армяно-азербайджанской государственной границы. На них армяне ищут исчезающие и появляющиеся линии, сопоставляют листы разных лет, после чего читателю предлагают увидеть в картографических расхождениях не проблему определения границы, а доказательство того, что Азербайджан постепенно «забирает армянские земли».

Для подобных выводов принципиальное значение имеет другое обстоятельство. Карты Генштаба СССР не являлись административно-правовыми актами. Они создавались как военно-топографический материал, отражали состояние местности на определенный период, могли отличаться от карт других лет и не всегда совпадали с решениями, которыми оформлялись изменения административных границ между союзными республиками.

Следовательно, одна и та же территория вполне могла выглядеть на двух картах по-разному вовсе не потому, что между составлением этих карт кто-то успел передать ее соседнему государству. Линия могла уточняться, картографическая основа могла меняться, могли использоваться разные исходные материалы. Само расхождение еще ничего не говорит о правовом статусе земли.

Но коль уж сами составители подобных материалов признают, что карты разных лет не всегда совпадали с административными решениями, превращать их в окончательную меру территориальной принадлежности довольно рискованное занятие. Карта может быть ценным источником для восстановления положения на местности, особенно если речь идет о старых объектах, дорогах, высотах, населенных пунктах и прежних линиях разграничения, но она не освобождает от необходимости выяснить, какие решения стояли за этой линией.

Но остается вопрос, без ответа на который все эти рассуждения о картах теряют смысл. Где конкретный участок, о котором идет речь? Где прежняя и нынешняя линия, какой документ подтверждает принадлежность этого участка Армении и каким решением она «перешла под контроль Азербайджана»?

Без конкретного участка, прежней линии и документа, подтверждающего его принадлежность Армении, утверждение о том, что Азербайджан «откусывает» армянские земли, остается голословным обвинением, рассчитанным скорее на эмоциональную реакцию, чем на проверку фактов. Звучит эффектно, но территориальный спор от этого доказанным не становится.

Для обвинения в незаконном изменении границы недостаточно сказать, что несколько десятилетий назад на каком-то листе линия проходила иначе. Нужно установить, что именно означала эта линия, кем и когда она была проведена и какое место занимала среди других документов того периода.

Еще нелепее выглядит попытка подкрепить современную географию воспоминаниями о мифической «великой Армении», территория которой в разные исторические периоды якобы простиралась значительно шире нынешних границ. Ван, Урмия, верховья Евфрата, Тигра и «Аракса» (Араза) прекрасно смотрятся на исторической карте, способны вызвать нужные эмоции и напомнить о мнимом прошлом, однако современная государственная граница от этого никак не меняется. Исторические государства существовали в других политических и правовых обстоятельствах, а их территория не может автоматически превращаться в основание сегодняшних территориальных требований. Иначе пришлось бы признать действительными территориальными основаниями практически все границы, существовавшие на протяжении веков, поскольку почти у каждого государства найдется историческая карта, на которой оно выглядело значительно больше нынешнего. Для современной дипломатии и международного права этого, разумеется, недостаточно.

Еще дальше от сути уводит рассказ о проекции Меркатора и том, как разные способы изображения земной поверхности меняют зрительное восприятие размеров государств и континентов. Сама по себе тема интересная, но к вопросу о принадлежности конкретного клочка земли на армяно-азербайджанской границе она имеет примерно такое же отношение, как старый атлас к современному кадастровому документу. Африка от изменения проекции действительно не становится меньше или больше, но и армяно-азербайджанская граница от особенностей картографического изображения не приобретает нового юридического основания.

Можно, конечно, долго рассуждать о том, почему одна карта визуально внушает больше тревоги, чем другая, почему линия на одном листе выглядит ближе к населенному пункту, чем на другом, и как читатель воспринимает изменение цвета или масштаба. Только территория от таких впечатлений не меняется. Земля остается там же, а ее принадлежность определяется не силой зрительного эффекта, а совокупностью документов и решений, относящихся к соответствующему времени.

Неубедительно выглядит и попытка представить нынешнее преимущество Азербайджана как некое «право сильного», будто Баку добивается изменения границы исключительно благодаря военному и экономическому превосходству. Между тем Азербайджан исходит не из того, что сила сама по себе дает ему право на «чужую землю», а из необходимости восстановить государственную границу в соответствии с теми основаниями, которые стороны используют при ее делимитации. Сильная позиция за столом переговоров может сделать отстаивание своих интересов более уверенным, но она не заменяет документов. И если Баку опирается на советские картографические материалы, международно признанную территориальную целостность и договоренности о проведении делимитации, сводить все это к примитивной формуле «кто сильнее, тот и прав» значит намеренно подменять содержание самого процесса.

Сам процесс делимитации предполагает, как раз установление и согласование линии государственной границы. Если стороны используют определенные карты, сопоставляют материалы разных лет и в результате приходят к согласованной линии, появление новой черты на последующих картах само по себе не означает, что чью-то территорию захватили. Для такого обвинения требуется не карта с другой линией, а доказательство того, что изменился именно правовой статус конкретной земли.

Но обвинение в захвате чужой территории требует не общих рассуждений, а точности: какой участок, какая линия проходила здесь прежде и какой документ подтверждает прежнюю принадлежность этой земли Армении. Нельзя одновременно признавать, что советские карты имели военно-топографический характер, что между картами разных лет существовали расхождения и что они не всегда отражали юридические решения, а затем использовать сам факт расхождения как готовое доказательство незаконной передачи территории. Эти две вещи просто требуют разного уровня доказательности.

Карта фиксирует пространство, но не создает право. Она может показать, где проходила линия в момент составления листа, однако сама по себе не объясняет, почему именно эта линия имела юридическую силу и на каком основании ее изменение следует считать передачей территории.

Поэтому прежде чем объявлять каждый новый участок границы очередным свидетельством «откусывания» армянской земли, стоило бы назвать сам участок, показать прежнюю и нынешнюю линии, а главное, предъявить документ, из которого следует, что эта земля действительно принадлежала Армении и не могла оказаться по другую сторону границы в результате законной делимитации.

Можно долго спорить о картах разных лет, искать более удобный масштаб и даже убеждать читателя, что очередная черта на бумаге означает потерю километров. Но граница государства проходит не там, где убедительнее выглядит цвет карандаша. И если утверждается, что одна страна потеряла территорию, этого недостаточно показать на карте. Нужно доказать, что именно она потеряла, когда потеряла и какое право на эту землю у нее было.

Пока вместо такого доказательства остаются только линии, которым пытаются придать сомнительный юридический смысл. А линия на карте, какой бы старой, подробной и убедительной она ни казалась, сама по себе еще не способна превратить предположение о потере территории в установленный факт.