Двойная игра Брюсселя с Баку

ЕС говорит о партнерстве с Азербайджаном, но действует избирательно, сводя отношения к энергетике и игнорируя новую политическую реальность региона   

Европейский союз на протяжении последних лет выстраивает в отношении Азербайджана весьма противоречивую политическую линию. На первый взгляд она может показаться прагматичной и даже взаимовыгодной, однако при более внимательном анализе обнаруживает явные признаки двойных стандартов и избирательности.

С одной стороны, Брюссель регулярно заявляет о необходимости расширения сотрудничества с Баку, подчеркивая стратегическую важность энергетического партнерства, говорит о поддержке мирной повестки между Азербайджаном и Арменией и демонстрирует заинтересованность в стабильности Южного Кавказа. С другой же стороны, за громкими словами и дипломатическими формулировками явно просматривается совсем иная действительность, в которой решения и действия европейских структур достаточно часто вступают в прямое противоречие с заявленными принципами.

И здесь особенно показательно недавнее заявление главы европейской дипломатии Каи Каллас о том, что Евросоюз вскоре возобновит переговоры о новом двустороннем соглашении с Азербайджаном. По ее словам, «Азербайджан остается важным партнером в области энергетики и связности, а ЕС намерен углублять сотрудничество и придать новый импульс отношениям». На первый взгляд это заявление Каллас звучит как позитивный сигнал, однако сама формулировка показывает серьезную проблему европейского подхода, в котором Азербайджан воспринимается прежде всего как ресурсная база и транзитный узел, а не как равноправный политический партнер с собственными интересами и чувствительной историей.

К слову, основа отношений между ЕС и Азербайджаном была заложена еще в 1999 году с вступлением в силу Соглашения о партнерстве и сотрудничестве. Спустя почти два десятилетия, в феврале 2017 года, стороны начали переговоры о новом рамочном документе, призванном обновить формат взаимодействия и усилить политический диалог. Азербайджан действительно играет ключевую роль в обеспечении энергетической безопасности Европы, выступая одним из основных поставщиков каспийского газа на европейские рынки, и этот фактор трудно переоценить, тем более в условиях стремительно меняющейся геополитики. При этом, несмотря на то что текст нового соглашения, как неоднократно заявлялось, согласован примерно на 90%, переговоры затягиваются, а оставшиеся разногласия по торгово-экономическим вопросам превращаются для ЕС в удобный инструмент давления.

Однако куда более показательно не то, что говорит Брюссель, а то, как он действует. Заявления о партнерстве и взаимном уважении звучат на фоне многолетней предвзятой позиции ЕС по отношению к Азербайджану. Эта предвзятость проявлялась еще в период почти 30-летней оккупации армянскими вооруженными силами азербайджанских территорий, которые международным правом и всеми государствами мира признавались частью Азербайджана. Тогда европейские структуры предпочитали ограничиваться абстрактными призывами к миру, избегая четкой оценки происходящего. После завершения второй Карабахской войны и восстановления Азербайджаном своей территориальной целостности ситуация, вопреки многим ожиданиям, не изменилась.

Сегодня мы наблюдаем, как ЕС и отдельные его государства продолжают придерживаться однобокой позиции, что особенно ярко проявилось на недавнем примере Бельгии и Нидерландов, которые в своих парламентах снова приняли провокационные «документы». В частности, армянские военные преступники, осужденные по тяжким статьям уголовного законодательства Азербайджана, в этих «документах» вдруг превращаются в «пленных», звучат требования об их освобождении, а также заявления о якобы нарушенных правах армянского населения Карабаха. При этом в этих же заявлениях практически отсутствует упоминание о судьбе более 1 млн азербайджанских беженцев, изгнанных со своих земель в результате армянской оккупации, и более 300 тыс. азербайджанцев, покинувших Западный Азербайджан под угрозой насилия и страхом смерти. Такой избирательный подход не может восприниматься никак иначе, чем сознательная политическая линия.

Дополнительный штрих к этой картине добавляет новость о предстоящем визите президента Франции Эмманюэля Макрона в Армению, запланированном на 5 мая. О визите было объявлено после встречи вице-премьера Армении с французским послом, и он пройдет на фоне саммита Европейского политического сообщества в Иреване. Сам по себе визит главы государства не является чем-то из ряда вон выходящим, однако в данном случае он выглядит как очередное проявление одностороннего подхода.

Особенно примечательно то, что всего месяцем ранее, в марте 2026 года, Макрон провел телефонный разговор с Президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым, в ходе которого стороны обсуждали нормализацию отношений и перспективы сотрудничества. Французский лидер тогда выразил солидарность с Азербайджаном на фоне угроз со стороны Ирана и поблагодарил Баку за помощь в эвакуации французских граждан, тем самым дав понять, что Париж заинтересован в перезагрузке диалога. Однако на практике эта «перезагрузка» ограничилась словами, поскольку в своем ближайшем региональном визите Макрон предпочел исключительно Иреван, демонстративно обойдя Баку стороной.

Можно, конечно, утверждать, что дипломатические графики формируются исходя из множества факторов, но в политике символы значат не меньше, чем конкретные решения. И в данном случае символизм очевиден, поскольку Франция, являясь одним из основных игроков внутри ЕС, последовательно занимает проармянскую позицию, причем как до, так и после завершения карабахского конфликта. Достаточно вспомнить, что совсем недавно представители бывшего сепаратистского режима Карабахского региона Азербайджана, избежавшие ответственности, без особых препятствий посещали Париж, где проводили встречи и продвигали все те же идеи о необходимости возвращения армян в Карабах. Такие действия французской стороны трудно назвать нейтральными, и они скорее подрывают те хрупкие процессы мирного урегулирования, которые сегодня продвигаются Баку и Иреваном.

Возвращаясь к визиту Макрона, важно отметить, что он состоится уже по завершении саммита Европейского политического сообщества, который пройдет 4 мая в Иреване, и потому напрямую связывать его с этим мероприятием не совсем корректно.

Тем не менее в самой Армении звучат оценки, указывающие на политическую подоплеку происходящего. В частности, заместитель председателя Республиканской партии Армении Армен Ашотян заявил, что выбор Иревана в качестве площадки для саммита в предвыборный период не случаен и отражает стремление европейских структур поддержать действующую власть. По его словам, европейские лидеры приезжают именно сейчас, чтобы продемонстрировать политическую поддержку, что выглядит особенно противоречиво на фоне критики ЕС в адрес других стран за вмешательство в электоральные процессы.

Оставим в стороне вопрос о том, кто и в какой степени вмешивается в армянские выборы, поскольку в международной политике каждая сторона, как правило, преследует собственные интересы. Куда важнее то, что Евросоюз все более открыто показывает готовность поддерживать Армению практически по всем направлениям, одновременно сводя отношения с Азербайджаном к энергетической плоскости. Такая политика выглядит не просто недальновидной, но и откровенно предвзятой, особенно если учитывать, что речь идет о стране, сыгравшей значимую роль в обеспечении энергетической стабильности самой Европы.

В конечном счете складывается впечатление, что ЕС по-прежнему руководствуется устаревшими подходами в отношении стран, не входящих в его политико-культурную орбиту, и прежде всего мусульманских государств. Азербайджан здесь рассматривается не как партнер, а как инструмент, удобный до тех пор, пока он выполняет отведенную ему функцию. В таких условиях говорить о подлинном стратегическом сотрудничестве становится все сложнее, а желание выстраивать долгосрочные отношения с подобным партнером неизбежно ослабевает. Тем более что у Азербайджана есть широкий выбор направлений для экспорта энергоресурсов, и среди них немало европейских стран, которые способны формировать собственную, более взвешенную и прагматичную позицию.