Почему организация так и не смогла дать ответ на один из самых острых вопросов карабахского конфликта

Многолетние призывы Азербайджана дать объективную международную оценку разрушенного в период оккупации культурного наследия так и не нашли отклика у UNESCO. Расследование AnewZ показывает, как политические разногласия и двойные стандарты фактически парализовали деятельность организации, поставив под сомнение ее беспристрастность и приверженность собственному мандату по защите мирового культурного наследия

Вопрос сохранения культурного наследия традиционно считается одной из сфер, находящихся вне политики. По крайней мере, именно таков мандат UNESCO - организации, призванной защищать памятники истории и культуры независимо от государственных границ и политических конфликтов. Однако история с освобожденными от армянской оккупации Карабахом и семью прилегающими районами наглядно демонстрирует, что на практике этот принцип далеко не всегда работает.

К такому выводу подводит расследование AnewZ, посвященное многолетней истории несостоявшейся международной оценки культурного наследия на освобожденных территориях Азербайджана. Авторы не столько пересказывают хронологию событий, сколько задаются вопросом, который уже много лет остается без ответа: почему при наличии многочисленных заявлений, дипломатических контактов и публичных обещаний комплексная миссия UNESCO в Карабах так и не состоялась?

Проблема берет свое начало задолго до второй Карабахской войны. На протяжении всего периода армянской оккупации Азербайджан регулярно обращался к UNESCO с просьбой направить международную оценочную миссию для документирования состояния объектов культурного, исторического и религиозного наследия. Речь шла о масштабном разрушении мечетей, музеев, мавзолеев, исторических памятников, кладбищ и других объектов, представляющих не только национальную, но и мировую культурную ценность.

Однако организация неизменно ссылалась на собственные процедуры, согласно которым подобная миссия возможна только при согласии всех заинтересованных сторон. В результате отсутствие договоренности фактически превратилось в механизм, позволявший годами откладывать проведение международной инспекции.

В репортаже AnewZ напоминатся, что именно за этот период, по официальным данным Азербайджана, разрушения затронули 8 городов, около 1000 сел, тысячи памятников архитектуры, религиозных сооружений и музейных экспонатов. Часть объектов была уничтожена полностью, часть разграблена или серьезно повреждена. Тем не менее международной оценки этих потерь так и не последовало.

После завершения второй Карабахской войны многие ожидали, что ситуация изменится. Территории вернулись под контроль Азербайджана, а UNESCO заявила о готовности направить техническую миссию в соответствии с положениями Гаагской конвенции 1954 года о защите культурных ценностей во время вооруженных конфликтов. Казалось, препятствия, существовавшие десятилетиями, наконец исчезли.

Но произошло обратное. Как отмечает AnewZ, переговоры вновь оказались заблокированы, причем причиной стали не вопросы безопасности, а политические и дипломатические разногласия. Одним из камней преткновения стало даже официальное название миссии. Азербайджан настаивал на использовании формулировки «миссия в Карабахский регион Азербайджана», отражающей международно признанный статус территории. Вариант «миссия в Карабах», предложенный международной организацией, Баку справедливо счел неприемлемым.

Не меньше споров вызвали маршрут инспекции и перечень объектов, подлежащих обследованию. Азербайджанская сторона выступала за всестороннюю оценку ущерба, нанесенного всем памятникам без исключения, независимо от их конфессиональной или национальной принадлежности. Между тем обсуждавшийся формат, как утверждается в репортаже, предусматривал первоочередное внимание к армянским христианским памятникам и ограниченный перечень объектов на освобожденных территориях. В Баку такой подход, естественно, расценили как выборочный и не отвечающий объективности.

Авторы расследования обращают внимание и на еще одну чувствительную тему. Речь идет о многочисленных спорах вокруг происхождения отдельных памятников, в частности объектов Кавказско-Албанского наследия. Азербайджанские исследователи неоднократно заявляли, что в течение десятилетий менялись исторические надписи, интерпретации и принадлежность ряда религиозных памятников. По мнению авторов видео, эти вопросы также требуют профессиональной международной оценки, однако они практически не становились предметом серьезного обсуждения.

Здесь возникает главный вопрос, который проходит через весь сюжет AnewZ. Использовала ли UNESCO действительно все имеющиеся механизмы для проведения объективной оценки? Или политические разногласия постепенно превратились в удобное объяснение бездействия?

Безусловно, нельзя отрицать, что переговорный процесс осложнялся взаимным недоверием сторон и отсутствием компромисса по ряду принципиальных вопросов. Однако столь же очевидно и другое: за годы оккупации международное сообщество так и не получило независимой картины состояния азербайджанского культурного наследия. После завершения конфликта такая возможность появилась, но воспользоваться ею также не удалось.

Вокруг деятельности UNESCO сегодня возникает все больше вопросов. Организация, позиционирующая себя как универсальный защитник мирового культурного наследия, оказалась неспособной выполнить одну из своих главных функций именно там, где необходимость независимой оценки была наиболее востребованной.

В итоге религиозное и культурное наследие Карабаха оказалось заложником не только длительного вооруженного конфликта, но и международной бюрократии. Разрушенные города, уничтоженные мечети, разграбленные музеи и поврежденные исторические памятники до сих пор не получили той объективной международной оценки, на которой Азербайджан настаивает уже долгие годы.

Расследование AnewZ не дает окончательных ответов. Оно заканчивается вопросами, которые продолжают оставаться актуальными: почему UNESCO, располагая необходимыми международными механизмами, так и не смогла организовать комплексную миссию? Были ли использованы все дипломатические возможности? И главное - может ли организация претендовать на роль беспристрастного хранителя мирового культурного наследия, если столь масштабная гуманитарная проблема остается без независимой международной оценки уже около трех десятилетий?