Старый Свет заискивает перед Анкарой, ища в ней поддержку

Если прежде европейские страны всячески старались ограничивать роль Турции в своей системе безопасности, то сейчас о ней вспомнили, почувствовав шаткость американского «зонтика»

Визит королевы Бельгии Матильды в Турцию и подписание девяти соглашений в сфере обороны стали, пожалуй, одним из самых показательных эпизодов новой европейской реальности. Формально Брюссель объясняет происходящее двумя причинами - российской угрозой и необходимостью ускоренного укрепления европейской оборонной промышленности. Однако за официальной риторикой просматривается куда более глубокий и неудобный для Европы процесс: постепенное осознание того, что прежняя архитектура безопасности больше не гарантирована. Не случайно министр обороны Бельгии Тео Франкен практически открыто обозначил еще один фактор - риск снижения американского участия в делах НАТО. И именно этот момент сегодня особенно активно обсуждается в турецком экспертном и медийном пространстве.

В Анкаре происходящее воспринимают без особых иллюзий. Турецкие общественно-политические обозреватели все чаще говорят о том, что Европа «вспомнила» о Турции лишь тогда, когда почувствовала шаткость американского зонтика безопасности. Пока США оставались безусловным гарантом европейской обороны, Анкару было удобно держать на дистанции: ограничивать поставки вооружений, блокировать отдельные проекты, регулярно критиковать за права человека. Однако война в Украине, кризис европейской оборонной промышленности и растущая неопределенность вокруг будущей линии Вашингтона заставили Европу искать новые опоры внутри самого альянса. И здесь Турция неожиданно оказалась незаменимой. Вторая по численности армия НАТО, мощная производственная база, быстро растущий ВПК, собственные беспилотные платформы, ракеты, кораблестроение и опыт реальных военных кампаний - все это превратило Анкару из «трудного союзника» в критически важного партнера.

Символично, что первым пунктом программы визита королевы Бельгии стал офис компании Baykar - главного символа турецкого военно-технологического прогресса. Королеве продемонстрировали ударные беспилотники Bayraktar AKINCI и вручили макет новейшего беспилотного истребителя KIZILELMA. Сам этот жест выглядел почти декларативно: Турция показывает Европе не просто продукцию, а новый статус страны, без которой европейская оборона уже не может чувствовать себя полноценной. Именно поэтому нынешний визит был подчеркнуто деловым. Вместе с бельгийским монархом в Турцию прибыли профильные министры, представители оборонного сектора и более 400 бизнесменов. Многие видят в происходящем не стратегическое переосмысление роли Анкары, а вынужденный прагматизм. В турецкой прессе нередко звучат упреки в адрес Европы за двойные стандарты и политическую ипокрисию. Особенно часто вспоминают колониальное прошлое Бельгии в Конго, как контраст нынешним разговорам о «ценностях», демократии и гуманитарной ответственности.

Кроме того, часть турецких экспертов опасается и другого сценария: слишком тесная интеграция с европейской оборонной системой может со временем создать новую зависимость именно в тот момент, когда Турция сумела выстроить относительно самостоятельную оборонную индустрию. За последние годы Анкара вложила огромные ресурсы в достижение технологического суверенитета, и теперь вопрос заключается в том, не попытается ли Европа встроить турецкий ВПК в собственную систему уже на правах младшего партнера.

Поэтому нынешнее сближение скорее напоминает прагматичный союз по расчету, чем полноценное политическое примирение. Европа нуждается в Турции для решения своих стратегических задач - от перевооружения до обеспечения устойчивости южного фланга НАТО.

Аналогичное мнение в беседе с «Бакинским рабочим» высказал директор Центра истории Кавказа Ризван Гусейнов, по словам которого Турция более 20 лет предлагала Европе различные интеграционные проекты, в том числе в сфере безопасности, оборонной кооперации и стратегического взаимодействия, однако ведущие государства ЕС, прежде всего Франция, Германия и страны Бенилюкса, предпочитали дистанцироваться от слишком тесного вовлечения Турции в европейские процессы. «Теперь же ситуация фактически развернулась в противоположную сторону: уже сама Европа нуждается в турецкой поддержке - технологической, военно-технической и геополитической», - пояснил наш собеседник.

По мнению эксперта, пока США обеспечивали Европе полноценный военно-политический «зонтик» и фактически гарантировали безопасность Евросоюза, ведущие европейские государства могли позволить себе строить крайне комфортную для себя экономическую модель, одновременно сотрудничая и с Россией, и с Китаем. Причем эта модель действительно долгое время приносила Европе серьезные дивиденды. В такой конструкции роль Турции для многих европейских столиц не выглядела критически важной. Более того, складывалось ощущение, что экономическая связка Европа-Россия-Китай во многом сознательно минимизировала значение Турции как самостоятельного центра силы. Растущий турецкий фактор предпочитали воспринимать скорее как неудобство, чем как стратегическую необходимость», - отметил Р.Гусейнов.

Сегодня же, как он отметил, ситуация принципиально изменилась: «Соединенные Штаты постепенно сокращают степень своего вовлечения в европейскую безопасность, а НАТО переживает, возможно, самый серьезный кризис со времен окончания холодной войны. Европа неожиданно обнаружила, что не способна самостоятельно обеспечить ни полноценную военную безопасность, ни устойчивость своей оборонной архитектуры».

При этом, как считает Р.Гусейнов, усиление Турции вряд ли вызовет серьезное сопротивление со стороны США: «Напротив, Вашингтон, судя по всему, вполне устраивает сценарий, при котором часть ответственности за безопасность Европы и Ближнего Востока возьмут на себя региональные державы. В этом смысле усиление турецкой роли объективно соответствует и американским интересам».

Новая ситуация, по словам эксперта, устраивает даже Китай, поскольку для Пекина стабильность Европы критически важна с точки зрения логистики, торговли и транспортных маршрутов. «На фоне усиливающегося американо-китайского противостояния Китай заинтересован в появлении дополнительных центров силы, способных поддерживать устойчивость евразийских коммуникаций. Поэтому Пекин сегодня относится к усилению Турции скорее нейтрально-позитивно», - добавил собеседник.

Что касается России, то, по мнению Р.Гусейнова, несмотря на недовольство, ее возможности влиять на происходящие процессы сейчас объективно ограничены санкционным давлением и собственными внешнеполитическими проблемами.

На этом фоне особый интерес вызывает и британский фактор. В турецком экспертном поле все чаще звучит мысль о том, что именно Анкара может стать одним из ключевых операторов новой неформальной системы влияния Великобритания после Brexit. Лондон активно укрепляет военно-технические связи с Турцией, поддерживает совместные проекты и в целом куда менее идеологизирован в отношениях с Анкарой, чем многие государства ЕС. В этой логике Турция постепенно превращается в важнейший опорный пункт новой англосаксонской стратегии в Евразии - от Черного моря до Ближнего Востока. Не случайно заместитель министра национальной обороны Турции Муса Хейбет в ходе бельгийско-турецкого экономического форума подчеркивал, что отношения Анкары и Европы сегодня становятся взаимодополняющими практически во всех чувствительных сферах: обороне, энергетике, миграции, критических технологиях и региональной стабильности.

Главный вопрос теперь заключается в другом: что именно Турция потребует взамен за свое более активное участие в обеспечении европейской безопасности? И здесь речь идет не только о контрактах на поставку вооружений или доступе к европейским программам. Скорее всего, Анкара будет добиваться более широких геоэкономических и политических уступок: расширения турецкого присутствия в Восточной Европе и на Балканах, доступа к новым инфраструктурным и энергетическим проектам, а также большей свободы действий в регионах, где Турция традиционно рассматривает себя как исторического игрока.

Фактически Европа и Турция сегодня начинают новый этап отношений, уже не на основе идеологии или разговоров о «европейских ценностях», а на основе жесткого геополитического расчета. И именно это делает нынешнее сближение особенно показательным для всей новой мировой конфигурации сил.