Братская страна способна стать одним из главных посредников в расширении взаимодействия Альянса с регионом Ближнего Востока

Анкарский саммит показал, что НАТО вступает в новый этап поиска внутреннего баланса и определения дальнейших приоритетов. На фоне разногласий между США и европейскими союзниками особое значение приобретает растущая роль Турции, способной заметно укрепить свои позиции и влияние внутри Альянса

Мы уже писали на страницах БР об итогах недавно завершившегося очередного саммита НАТО, прошедшего в этом раз в столице нашего ближайшего союзника - Турции. Анкарский саммит оставил после себя противоречивые впечатления, как среди наблюдателей, так и различных экспертов. При этом мнения разделились.

Большая часть аналитиков посчитала саммит далеко не самым удачным в силу все еще сохраняющихся противоречий между европейскими членами НАТО и США, что выразилось в необыкновенно коротком, состоящим всего лишь из шести пунктов, итоговом заявлении. Более того, в этом документе не было ни слова о натовских перспективах Украины.

Свою оценку итогам Анкарского саммита, перспектив НАТО и роли Турции в Альянсе в интервью газете «Бакинский рабочий» дал доктор юридических наук, профессор, руководитель кафедры международных отношений и внешней политики Академии государственного управления при Президенте Азербайджанской Республики Намик Алиев.

- Можно ли прошедший в Анкаре саммит НАТО считать историческим на том основании, что Альянс все же продолжает существовать?

- Сам по себе факт сохранения НАТО, как мне представляется, нельзя считать достаточным основанием для того, чтобы назвать саммит историческим. За последние десятилетия Альянс уже неоднократно сталкивался с серьезными внутренними разногласиями, как по вопросам стратегических приоритетов, так и по распределению финансовой нагрузки между союзниками. Тем не менее организация каждый раз демонстрировала способность адаптироваться к меняющейся международной обстановке. Если саммит в Анкаре действительно приведет к выработке новых механизмов координации, укреплению политического единства и принятию долгосрочных решений в сфере коллективной безопасности, тогда его историческое значение будет подтверждено практическими результатами. Пока же корректнее говорить о том, что встреча стала важным этапом в процессе адаптации НАТО к новым геополитическим реалиям, а не о событии, радикально изменившем будущее Альянса.

- Считаете ли Вы, что блок НАТО в настоящее время все еще переживает глубокий кризис, в частности ввиду расхождений взглядов на деятельность НАТО между США и Европой?

- На мой взгляд, говорить о глубоком институциональном кризисе НАТО было бы преувеличением, однако серьезные противоречия внутри Альянса действительно сохраняются. Они касаются прежде всего оценки приоритетных угроз, распределения ответственности между союзниками, уровня оборонных расходов, а также роли США в обеспечении европейской безопасности. При этом следует учитывать, что расхождения между Вашингтоном и европейскими столицами существовали и раньше. НАТО традиционно выступает площадкой для согласования различных национальных интересов. Несмотря на периодические разногласия, союзники продолжают координировать свою политику, проводить совместное военное планирование и сохранять приверженность принципу коллективной обороны. Таким образом, речь скорее идет не о кризисе существования НАТО, а о процессе трансформации Альянса в условиях меняющейся международной среды.

- Изменится ли ситуация в НАТО после ухода Дональда Трампа?

- Будущее НАТО не зависит исключительно от личности американского президента. Безусловно, политический стиль Дональда Трампа усилил дискуссии относительно будущего трансатлантических отношений, прежде всего в вопросах финансирования коллективной обороны и ответственности европейских союзников. Однако фундаментальные изменения в международной системе безопасности, рост конкуренции между ведущими мировыми державами, а также стремление европейских государств к большей стратегической автономии являются долгосрочными тенденциями. Поэтому даже после смены американской администрации многие из существующих дискуссий сохранят свою актуальность. Можно ожидать снижения политической напряженности в отношениях между США и европейскими союзниками, однако структурные проблемы Альянса потребуют продолжительного поиска компромиссов независимо от того, кто занимает пост президента Соединенных Штатов.

- Послужит ли саммит в Анкаре усилению роли Турции в НАТО?

- Турция уже сегодня является одним из наиболее значимых членов НАТО благодаря своему стратегическому географическому положению, мощному военному потенциалу и влиянию на процессы в Черноморском регионе, на Южном Кавказе, Ближнем Востоке и в Восточном Средиземноморье. Проведение саммита в Анкаре само по себе подчеркивает значение Турции для Альянса. Если по итогам встречи Анкара сможет укрепить свои позиции как посредник между различными регионами, а также предложить новые инициативы в сфере безопасности, ее политический вес внутри НАТО действительно возрастет. С турецкой точки зрения, принципиально важно, чтобы формирование новой европейской архитектуры безопасности осуществлялось на инклюзивной основе, без создания искусственных барьеров для отдельных союзников. Турция обладает значительным военным, геостратегическим и промышленным потенциалом, который способен внести существенный вклад в укрепление европейской безопасности. Однако отсутствие у страны членства в Европейском союзе приводит к тому, что ее участие в ряде новых оборонных инициатив и механизмов ЕС остается ограниченным, несмотря на ее объективные возможности и вклад в систему евроатлантической безопасности. Вместе с тем усиление роли Турции, думается, будет зависеть не только от результатов саммита, но и от способности страны сохранять конструктивный диалог как с союзниками по НАТО, так и с государствами, с которыми Альянс стремится развивать партнерские отношения.

- Удастся ли Турции усилить кооперацию Альянса со странами Ближнего Востока через Стамбульскую инициативу сотрудничества, в которой участвуют Катар, Бахрейн, Кувейт и ОАЭ?

- Турция объективно располагает благоприятными возможностями для содействия развитию сотрудничества НАТО со странами Ближнего Востока. Ее тесные политические, экономические и военно-технические связи с государствами региона позволяют выступать одним из ключевых посредников в расширении практического взаимодействия. Стамбульская инициатива сотрудничества сохраняет потенциал для углубления обмена опытом, подготовки кадров, развития совместных программ в области борьбы с терроризмом, морской безопасности, кибербезопасности и реагирования на чрезвычайные ситуации. Однако дальнейшее развитие этого механизма, как мне видится, будет зависеть не только от активности Турции, но и от готовности самих государств Персидского залива расширять сотрудничество с НАТО, а также от общей динамики военно-политической ситуации на Ближнем Востоке. При благоприятном развитии событий Анкара действительно способна стать одним из главных связующих звеньев между Альянсом и государствами региона.