Тактические противоречия на фоне стратегического партнерства

Почему в Конгрессе США появился новый антиазербайджанский законопроект и способен ли он повлиять на стратегический диалог между Баку и Вашингтоном

Недавнее решение Комитета по иностранным делам Палаты представителей Конгресса США, принявшего законопроект с необоснованными обвинениями в адрес Азербайджана, вызвало резкую реакцию в нашей стране. Документ был осужден как представителями общественности, так и депутатами Милли Меджлиса Азербайджанской Республики.

В принятом заявлении Милли Меджлис призвал конгрессменов США отказаться от практики принятия решений под влиянием организованных армянских лоббистских групп, уважать международное право и суверенитет Азербайджанской Республики, а также не превращаться в инструмент в руках сил, заинтересованных в срыве мирного процесса на Южном Кавказе и сохранении противостояния.

Свою оценку произошедшему и возможному влиянию вышеупомянутого законопроекта на азербайджано-американские отношения в интервью газете «Бакинский рабочий» дал депутат Милли Меджлиса Эльчин Мирзабейли.

- На Шушинском глобальном медиафоруме была озвучена мысль о том, что в настоящее время азербайджано-американские отношения переживают наивысший подъем за всю историю двусторонних отношений. В то же время Комитет по иностранным делам Палаты представителей Конгресса США принимает законопроект, критикующий нашу страну. Как это понимать?

- Хотя на первый взгляд эти два события могут показаться противоречащими друг другу, в действительности, если учитывать особенности политической системы США, серьезного парадокса здесь нет. Во внешней политике США отсутствует единый центр принятия решений. Здесь одновременно действуют Белый дом, Госдепартамент, Пентагон, Конгресс, аналитические центры, лоббистские группы и различные институты интересов. В результате в один и тот же период могут происходить как расширение стратегического сотрудничества, так и появление инициатив в Конгрессе, отражающих различные интересы.

В последнее время диалог между Баку и Вашингтоном по вопросам энергетической безопасности, развития Срединного коридора, новой геополитической конфигурации Южного Кавказа, маршрутов доступа в Центральную Азию, кибербезопасности и региональной стабильности значительно активизировался. Для США Азербайджан является не только энергетическим партнером. Превращение нашей страны в стратегический логистический узел между Европой и Центральной Азией также является важным фактором.

С другой стороны, любое решение комитета, принятое в Конгрессе, не означает официальную государственную политику США. Особенно по вопросам, которые могут использоваться для политических манипуляций, члены Конгресса зачастую выражают свои позиции иначе, чем администрация.

Высказанные на Шушинском глобальном медиафоруме оценки основаны на стратегической траектории межгосударственных отношений. Речь идет не о текущей политической полемике, а о совпадении долгосрочных интересов. В этом плане решение какой-либо комиссии Конгресса не следует рассматривать как событие, способное изменить общую динамику развития азербайджано-американских отношений. Напротив, это отражение различных взглядов различных политических центров внутри США.

- Следует ли связывать принятие законопроекта преимущественно с влиянием армянского лобби в США или рассматривать его как элемент более широкой внутриполитической борьбы в преддверии выборов в Конгресс?

- Я считаю, что оба указанных фактора здесь играют роль одновременно, и разделять их неправильно. В США влияние этнических диаспор традиционно усиливается в год выборов, поскольку значительная часть конгрессменов старается заручиться поддержкой различных этнических сообществ в своих округах. Армянская диаспора на протяжении многих лет сформировала достаточно профессиональную структуру лоббирования в США.

Другой важный фактор заключается в том, что на Южном Кавказе сформировались новые реалии. Армения уже выходит из статуса страны-оккупанта и пытается представить себя скорее как «государство, сталкивающееся с проблемами безопасности». Этот нарратив получает некоторую поддержку в определенных политических кругах Запада, и армянское лобби именно этой новой информационной моделью и пользуется. Потому речь идет не только о классическом лоббизме, но и о политической атмосфере, создаваемой избирательными кампаниями, и геополитической конкуренции.

- Почему до сих пор, в частности в указанном законопроекте, используются такие анахронизмы, как «военнопленные» и «политзаключенные» в отношении армянских лиц, осужденных судами Азербайджанской Республики?

- Использование этих терминов носит не юридический, а политический характер. Понятие «военнопленный» в международном гуманитарном праве имеет конкретные критерии. Лица, привлеченные к уголовной ответственности за террор, диверсии, военные преступления, преступления против человечности и иные тяжкие преступления после окончания вооруженного конфликта, не имеют статуса военнопленного.

Та же логика относится и к выражению «политический заключенный». Если лицо было осуждено независимым судом за конкретное преступление и в отношении него был вынесен приговор, представление его в качестве политического заключенного является не юридической, а политической оценкой.

Основная цель использования этих терминов - создать эмоциональный фон в международном общественном мнении. Выражения вроде «военнопленный», «политический заключенный», «гуманитарный кризис» вызывают более быстрый отклик у западной аудитории и используются как инструмент политического давления.

Азербайджан принципиально заявляет, что речь идет о лицах, несущих ответственность за конкретные преступные действия. Этот подход основан на установленных следствием фактах и судебных решениях. По сути, борьба за терминологию является неотъемлемой частью информационной войны в современной международной политике.

- Каковы перспективы данного законопроекта - станет ли он законом?

- Такая вероятность выглядит невысокой. Законодательная процедура в США достаточно сложна. Чтобы документ, принятый комитетом, стал законом, его необходимо утвердить на пленарном заседании Палаты представителей, затем в Сенате и, наконец, представить на подпись президенту. На практике многие законопроекты, связанные с внешней политикой, остаются на стадии рассмотрения в комитете и дальше не продвигаются.

С другой стороны, Белый дом в настоящее время заинтересован не в новой конфронтации на Южном Кавказе, а в региональной стабильности и открытии коммуникаций. В этом плане шаги, способные серьезно обострить отношения с Азербайджаном, не соответствуют стратегическим интересам США. Кроме того, энергетическая безопасность, Средний коридор, альтернативные транспортные маршруты в Европу, политика в Центральной Азии и фактор Ирана значительно повысили геополитическое значение нашей страны. Эти факторы также снижают вероятность того, что подобные документы приведут к реальным политическим последствиям.

Поэтому я считаю, что упомянутый законопроект носит исключительно характер политического давления, а его превращение в полноценный федеральный закон в нынешних условиях маловероятно.

- Согласно прогнозам, на осенних выборах победят демократы. Как это отразится на азербайджано-американских отношениях?

- Прежде всего стоит отметить, что даже если власть в США меняется, стратегические направления внешней политики не претерпевают кардинальных изменений. Администрации могут меняться, но национальные интересы остаются. Если Демократическая партия укрепит свои позиции в Конгрессе, вопросы, традиционно становящиеся предметом политических манипуляций, могут частично выйти на передний план в диалоге с Азербайджаном. Эту тенденцию мы наблюдали и в предыдущие периоды. Однако одновременно Вашингтон будет продолжать учитывать геостратегическую роль Баку.

В условиях обострения конкуренции между Россией и Западом, продолжающегося глобального экономического соперничества с Китаем и возрастания значения Среднего коридора региональная роль Азербайджана будет только усиливаться.

Для США наша страна - это не просто государство Южного Кавказа. Азербайджан является одновременно поставщиком энергоресурсов Каспийского региона, воротами в Центральную Азию и одним из ключевых участников альтернативного транспортного маршрута в Европу. Поэтому, хотя в будущем в отношениях могут сохраняться определенные разногласия и политические споры, я считаю, что основные направления стратегического сотрудничества будут сохранены.

Другими словами, будущее отношений между Азербайджаном и США в большей степени будет определяться взаимными геополитическими интересами. Политическая риторика может меняться, однако такие фундаментальные направления, как региональная безопасность, энергетическое сотрудничество, транспортно-коммуникационные проекты и экономическое партнерство, продолжат оставаться основой диалога между двумя странами. Это показывает, насколько важно отделять тактические противоречия от стратегического партнерства. Правильная оценка этой разницы позволяет объективно анализировать перспективы азербайджано-американских отношений.