Армянские элиты продолжают искать новые теории заговора, избегая ответа на главный вопрос

Бывший глава МИД Армении предлагает объяснить нынешнее положение страны глобальными переменами и новыми геополитическими реалиями. Однако, рассуждая о новой стратегии, он отказывается признать тот факт, что к кризису привела многолетняя политика оккупации территорий Азербайджана и ставка на сохранение статус-кво

В армянском экспертном и политическом сообществе не прекращаются отчаянные и жалкие попытки объяснить причины, по которым страна оказалась в положении разгромленного и униженного капитулянта, то есть в совершенно иной, катастрофической политической и геополитической ситуации, чем та, к которой ее общество и элиты привыкли за десятилетия после распада СССР.

Одной из таких попыток стала опубликованная бывшим министром иностранных дел Армении Арой Айвазяном аналитическая статья, в которой нынешнее положение страны рассматривается с точки зрения сразу трех стратегических кризисов, якобы определяющих ее настоящее и будущее.

Автор предлагает собственную систему объяснений происходящих процессов, рассуждая о новом мировом порядке, меняющейся структуре безопасности, стратегической автономии и необходимости пересмотра государственных подходов. Однако уже после прочтения первых предложений возникает устойчивое ощущение, что речь идет не о поиске причин нынешнего положения Армении, а о циничной попытке оправдать его обстоятельствами, возникшими будто бы независимо от решений, принимавшихся самим Иреваном на протяжении многих лет.

Главный вопрос, который неизбежно возникает после знакомства с публикацией, остается без ответа: почему столь обстоятельные рассуждения о необходимости выработки новой стратегии появляются лишь теперь, когда прежняя модель армянской государственности позорно рухнула и окончательно провалилась, продемонстрировав полную несостоятельность политики, десятилетиями строившейся на оккупации азербайджанских территорий?

Автор подробно рассуждает о национальных интересах, государственном управлении, консолидации общества и поиске нового курса, однако практически полностью оставляет за рамками обсуждения причины, без осмысления которых любые разговоры о будущем неизбежно превращаются в пустые и жалкие рассуждения.

Ведь невозможно говорить о построении новой государственной стратегии, продолжая обходить стороной вопрос о том, почему прежняя завершилась столь позорными и катастрофическими последствиями для самой Армении, а главное, какие именно преступные политические решения привели страну к нынешнему положению жалкого проигравшего.

Рассуждая о внутреннем кризисе, Айвазян объясняет его политической поляризацией и отсутствием общественного согласия, однако подобное объяснение выглядит лишь описанием внешних проявлений гораздо более глубоких процессов, поскольку раскол армянского общества возник не после событий последних лет и уж тем более не является следствием исключительно внутриполитической борьбы. Его истоки следует искать значительно раньше, когда вся государственная политика была подчинена одной цели - сохранению результатов кровавой и агрессивной оккупации азербайджанских территорий военной хунтой, а любые иные подходы объявлялись предательством национальных интересов.

На протяжении почти 30 лет именно эта идея определяла не только внешнеполитический курс Армении, но и содержание внутренней политики, развитие вооруженных сил, дипломатические приоритеты, информационную повестку и систему общественного воспитания, в рамках которой общество последовательно зомбировали в том, что существующий статус-кво способен сохраняться практически бесконечно, а международные посредники и поддержка отдельных внешних игроков не позволят изменить сложившееся положение незаконного сепаратистского  режима, грубо попиравшего резолюции Совета Безопасности ООН.

В результате сформировалось целое поколение политиков, экспертов и государственных деятелей, искренне убежденных в том, что время работает исключительно в пользу Армении, а сама возможность восстановления Азербайджаном своей территориальной целостности воспринималась скорее как элемент политической пропаганды Баку, чем как неизбежный и реальный сценарий развития событий.

Сегодняшняя поляризация стала следствием вовсе не обычной политической конкуренции, а болезненного столкновения двух несовместимых представлений о реальности, одно из которых продолжает существовать в координатах начала 1990-х годов, тогда как другое вынуждено исходить из принципиально новой ситуации, возникшей после того, как Азербайджан сначала нанес Армении сокрушительное поражение в 44-дневной Отечественной войне, а затем полностью восстановил свой государственный суверенитет на всей международно признанной территории страны, окончательно уничтожив армянскую оккупацию.

Не менее важно и то, каким образом бывший министр иностранных дел оценивает происходящие сегодня процессы на Южном Кавказе. Значительное внимание он уделяет формированию нового регионального порядка, однако сама последовательность его рассуждений невольно создает впечатление, будто Азербайджан стремится установить некие новые правила игры, изменив сложившуюся систему отношений в регионе.

Между тем события последних лет свидетельствуют как раз об обратном. Азербайджан не создавал новой политической реальности вопреки международному праву, а добился практического осуществления тех принципов, которые на протяжении десятилетий признавались всем международным сообществом, включая четыре резолюции Совета Безопасности ООН, но оставались лишь пустым звуком.

В действительности новая ситуация на Южном Кавказе возникла не потому, что Азербайджан изменил правила, а потому, что исчез главный источник нестабильности - долголетний преступный оккупационный режим военной хунты, десятилетиями терзавший весь регион. После чего появилась возможность перейти к обсуждению вопросов, которые еще совсем недавно неизбежно оставались на втором плане, - развитию транспортных коммуникаций, расширению торгово-экономического сотрудничества, реализации масштабных инфраструктурных проектов, укреплению энергетической безопасности и формированию долгосрочной модели регионального взаимодействия, основанной на уважении международно признанных границ и суверенитета государств.

Рассуждая о будущем Южного Кавказа, Айвазян вновь возвращается к давно укоренившимся в армянском политической повестке лживым представлениям, согласно которым развитие азербайджано-турецкого партнерства рассматривается прежде всего с точки зрения геополитического соперничества и потенциальных угроз, вследствие чего автор в очередной раз обращается к теме Великого Турана, пытаясь представить укрепление взаимодействия между Баку и Анкарой как проявление некоего масштабного проекта экспансии.

Подобные оценки давно стали привычной частью армянской экспертной среды, однако их все сложнее соотнести с реальными процессами, происходящими на Южном Кавказе. Азербайджан и Турция последовательно развивают сотрудничество в транспортной, энергетической, торговой, промышленной и оборонной сферах, опираясь на двусторонние соглашения и нормы международного права, тогда как реализуемые проекты носят открытый характер и рассчитаны на расширение экономических связей, а не на создание новых разделительных линий между государствами региона.

Достаточно вспомнить, что нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан, Южный газовый коридор, железная дорога Баку-Тбилиси-Карс, развитие Среднего коридора и другие инфраструктурные инициативы никогда не создавались как инструменты политической изоляции отдельных стран. Напротив, сама их природа предполагает расширение числа участников, увеличение объемов перевозок, развитие торговли и формирование новых экономических возможностей, которыми при наличии политической воли могла бы воспользоваться и Армения.

Баку неоднократно давал понять, что не рассматривает экономическое сотрудничество как инструмент давления на соседние государства, однако участие в подобных проектах невозможно без соблюдения принципов, лежащих в основе современных международных отношений, прежде всего уважения территориальной целостности, суверенитета государств и отказа от любых территориальных претензий.

Эти условия, являющиеся абсолютно естественными для любого региона мира, преподносятся в Иреване как проявление чрезмерных требований Азербайджана, хотя речь фактически идет лишь о выполнении общепризнанных норм международного права.

Вместо обсуждения открывающихся возможностей армянская политическая мысль вновь предпочитает искать скрытые геополитические теории заговоров там, где речь идет о вполне прагматичных экономических интересах, тем самым невольно сохраняя ту систему восприятия региона, которая на протяжении десятилетий основывалась на постоянном ожидании угроз и практически исключала возможность взаимовыгодного сотрудничества.

Особое внимание привлекает один из выводов, к которому приходит Айвазян, справедливо замечая, что государство, не принимающее участия в разработке новых правил, в конечном итоге оказывается вынуждено существовать по правилам, сформулированным другими. С этим утверждением трудно поспорить, однако оно неизбежно порождает следующий вопрос, который автор предпочитает оставить без ответа: что именно мешало Армении участвовать в формировании региональной повестки значительно раньше, когда большинство интеграционных проектов только начинали реализовываться?

На протяжении многих лет официальный Иреван делал ставку не на включение в процессы регионального сотрудничества, а на их циничный саботаж, рассчитывая посредством дипломатического давления и политического лоббирования затормозить реализацию проектов, связывавших Азербайджан с его международными партнерами. Пока Баку совместно с Турцией, Грузией и другими государствами строил нефтепроводы, газовые магистрали, железные дороги, морские терминалы, расширял возможности Каспийского моря и превращал страну в один из важнейших транспортных узлов Евразии, армянская дипломатия последовательно пыталась убедить зарубежных партнеров отказаться от участия в этих инициативах, полагая, что подобная политика позволит сохранить прежний региональный баланс сил.

События последующих лет убедительно показали, насколько фатально и позорно ошибочными оказались подобные расчеты.

Сегодня уже невозможно представить Южный Кавказ без транспортных маршрутов, проходящих через Азербайджан, без поставок азербайджанских энергоресурсов на европейские рынки, без расширения Среднего коридора, развития портовой инфраструктуры, цифровых коммуникаций и новых логистических маршрутов, значение которых постоянно продолжает расти на фоне изменений в мировой торговле. Все эти процессы развиваются независимо от внутриполитических распрей в Армении и уже давно стали объективной частью новой региональной действительности.

Вопрос участия в формирующейся системе регионального сотрудничества перестал быть предметом теоретических рассуждений и превратился в вопрос практического выбора самой Армении, которой предстоит решить, продолжит ли она оставаться обиженным и бессильным наблюдателем происходящих процессов или попытается занять в них конструктивное место, отказавшись от старых политических подходов, эффективность которых уже была окончательно и позорно опровергнута самой историей.

В заключительной части своей статьи Айвазян рассуждает о стратегической автономии, качестве государственного управления и необходимости долгосрочного планирования, и сами по себе подобные выводы едва ли могут вызвать возражения. Любое государство действительно нуждается в четком понимании собственных интересов, эффективной системе управления и способности принимать самостоятельные решения, однако невозможно говорить о новой государственной модели, продолжая избегать разговора о причинах краха агрессивной оккупационной политики. Нельзя рассуждать о стабильности на Южном Кавказе, одновременно воспринимая восстановление международно признанных границ Азербайджана как источник новых угроз. Столь же трудно претендовать на роль полноценного участника региональных процессов, если политическая мысль продолжает исходить из представлений, сформировавшихся несколько десятилетий назад и жестоко и окончательно опровергнутых последующим развитием событий.

Сегодня Южный Кавказ действительно переживает один из наиболее важных этапов своей современной истории, однако его определяют не абстрактные геополитические процессы, а вполне конкретные события, главным из которых стало полное и окончательное восстановление Азербайджаном своей территориальной целостности и государственного суверенитета.

Перед Арменией действительно стоит выбор, однако он значительно проще, чем пытается представить Айвазян. Речь идет не о выборе между статусом объекта или субъекта мировой политики, а о выборе между продолжением поиска объяснений собственных позорных и преступных просчетов и готовностью принять новую региональную реальность такой, какой она стала после восстановления международного права и полного разгрома оккупационного режима.