Мирные заявления Иревана и попытка сохранить пространство для маневра

Последнее интервью Никола Пашиняна показало, насколько непросто Иревану окончательно расстаться с политическими установками прошлого. Премьер говорит о мире с Азербайджаном, изменении отношений с Россией и открытии коммуникаций, но старается сохранить за Арменией особые трактовки основных вопросов

Интервью премьер-министра Армении Никола Пашиняна программе «Третий срок» стало примечательным не столько отдельными заявлениями, сколько тем, как в них соединяются сразу несколько направлений армянской политики: отношения с Россией, мирный процесс с Азербайджаном, конституционная реформа, проект TRIPP и борьба правительства с руководством армянской «апостольской» церкви.

Если убрать внутреннюю армянскую политическую оболочку, сразу становится заметно, что Иреван признает необходимость жить в новых региональных условиях, но при этом стремится закрепить за собой максимально широкое пространство для самостоятельного толкования этих условий.

Пожалуй, наиболее показательной стала оценка Пашиняном будущего армяно-российских отношений. По его словам, они «неминуемо изменятся», причем независимо от того, кто будет находиться у власти в Москве или Иреване. Связал он это непосредственно с изменением ситуации вокруг Армении. Отношения двух государств в условиях конфликта, по его мнению, не могут быть такими же, как отношения в условиях мира.

Для Азербайджана здесь важен не сам факт очередного заявления Пашиняна о дистанцировании от прежней российской модели, а то, что армянский премьер фактически признает то, что прежняя система региональных отношений больше не существует. Военная реальность последних лет, восстановление территориальной целостности Азербайджана, искоренение сепаратистского режима и формирование новой повестки мира изменили расстановку сил настолько, что возвращение к прежней системе уже невозможно.

Однако из этого не следует, что российские интересы на Южном Кавказе автоматически исчезнут. Поэтому заявления Пашиняна следует рассматривать прежде всего, как обозначение курса Иревана на изменение внешнеполитических связей, а не как окончательный разрыв с Москвой.

Еще существеннее другая часть интервью. Пашинян вновь говорит о необходимости отказаться от механической взаимности с Азербайджаном и утверждает, что именно такой подход позволил завершить переговоры по мирному соглашению. Одновременно он подчеркивает необходимость новой модели мышления в Армении и говорит о том, что после установления мира страна не должна возвращаться к прежним конфликтным установкам.

С точки зрения Баку, эти слова имеют принципиальное значение, поскольку вопрос заключается не только в подписании документов, но и в том, какие политические установки будут определять Армению после заключения мира. Сам Пашинян признает наличие противоречия между официальной повесткой мира и сохраняющимися в армянском обществе представлениями о территориях за пределами нынешних границ Армении. И приводит в качестве примера заявления об «освобождении» Муша и Вана и возвращении «арцаха».

При этом премьер-министр пытается поставить рядом армянские историко-территориальные установки и азербайджанскую концепцию Западного Азербайджана, называя последнюю «угрозой безопасности» Армении. Для Баку эти вопросы имеют совершенно различный политико-исторический контекст, поэтому механическое сведение их в одну систему взаимных претензий не устраняет самого предмета спора.

Здесь проходит одна из главных линий интервью: Пашинян признает необходимость окончательного ухода от конфликтного прошлого, но одновременно стремится определить, какие именно исторические и политические вопросы должны считаться угрозой миру.

Отдельного внимания заслуживает транспортная тема. Пашинян представляет TRIPP как проект, способный открыть Армении доступ к международной транспортной системе, соединить западные районы Азербайджана с Нахчываном через территорию Армении и одновременно создать для самой страны новые транспортные возможности. Он подчеркивает, что проект должен реализовываться на основе территориальной целостности, суверенитета и юрисдикции Армении.

Однако, здесь принципиально важно другое: транспортное сообщение между основной частью Азербайджана и Нахчыванской автономией не является исключительно армянским внутренним вопросом. Речь идет о восстановлении прямой коммуникации между двумя частями одного государства и о создании дополнительного регионального транспортного маршрута.

Поэтому постоянное акцентирование исключительно армянской юрисдикции не должно затенять вторую сторону вопроса: коммуникация должна быть практически работающей, безопасной и предсказуемой. Для Баку значение имеет не политическая упаковка проекта, а его реальное функционирование.

Пашинян при этом признает масштаб предстоящих изменений. Он говорит о железной и автомобильных дорогах, трубопроводах, кабелях и линиях электропередачи, а также о долгосрочном характере проекта. Согласно представленным им данным, армянская сторона должна иметь 26% в TRIPP Development Company, США 74%, причем предусмотрена длительная модель участия.

Получается так, что Иреван особенно жестко говорит о собственном суверенитете именно в тот момент, когда привлекает к стратегической инфраструктуре крупнейшую внешнюю державу. Это не обязательно противоречие, но очевидная особенность нового курса Армении, которую невозможно не учитывать.

Не менее важна позиция Пашиняна относительно новой конституции. Он прямо связывает отказ от ссылок на декларацию о независимости 1990 года с необходимостью окончательно закрыть карабахскую повестку. По его словам, сохранение подобных ссылок означало бы продолжение прежнего конфликта.

Для Азербайджана вопрос имеет конкретное содержание, поскольку мирный договор не может быть отделен от прекращения территориальных претензий и создания правовых условий, при которых такие претензии не смогут вновь стать государственной политикой.

В этом смысле конституционная дискуссия в Армении выходит далеко за рамки внутреннего законодательства. Если Иреван действительно связывает новую конституцию с окончательным переходом к модели мирного государства, то это должно выражаться не только в политических заявлениях, но и в юридических формулировках, которые исключают возможность возвращения к территориальным претензиям.

Наконец, неожиданно большое место в интервью заняла армянская «апостольская» церковь. Пашинян назвал положение в церкви тяжелым, заявил о необходимости решить проблему и допустил законодательные изменения, а также создание парламентской следственной комиссии. Отдельно он затронул вопрос возможного российского влияния на руководство церкви.

Для внешнего наблюдателя это уже преимущественно внутренняя армянская борьба, однако ее политическое значение шире. Армянская церковь десятилетиями оставалась одним из институтов, связанных не только с религиозной, но и с общественно-политической и национальной повесткой. Поэтому попытка правительства изменить отношения государства и церкви неизбежно затрагивает вопрос о том, каким будет новое представление Армении о собственной государственности.

И здесь вновь возникает общий для всего интервью вопрос: насколько далеко Пашинян готов провести линию между прежней Арменией и той «реальной Арменией», о которой он говорит в последние годы.

В целом интервью Пашиняна показывает страну, которая пытается одновременно решить несколько задач: изменить отношения с Россией, закрепить мир с Азербайджаном, открыть коммуникации, провести конституционную реформу, привлечь США к долгосрочному инфраструктурному проекту и перестроить отношения государства с церковью.

Вопрос о том, насколько последовательно Иреван готов перевести заявления о мире в практическую государственную политику остается открытым. Потому что мир определяется не количеством заявлений о мирных намерениях, а тем, исчезают ли из государственной системы основания для нового конфликта.

Поэтому интервью Пашиняна означает в признании необходимости окончательно изменить политическое мышление Армении. Если это признание будет подкреплено конституционными решениями, отказом от территориальных претензий и реальным открытием коммуникаций, то можно надеяться, что будет открыта новая страница региональной истории. Если же новые формулировки будут лишь заменять старые, сохраняя возможность их возвращения при изменении обстоятельств, то сама проблема, которую Пашинян пытается описать, останется нерешенной.