Армянские выборы вновь обнажили противоречия между официальной риторикой Европейского союза и его политической практикой

От заявлений Урсулы фон дер Ляйен до деятельности европейских наблюдателей - выборы в Армении стали поводом для новой дискуссии о двойных стандартах ЕС. Насколько объективны европейские институты и почему принцип нейтралитета все чаще уступает место политическим симпатиям?

Дух «бархатной революции» 2018 года жив и здоров. Такими словами глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен поздравила Никола Пашиняна с победой на парламентских выборах в Армении.

Казалось бы, при чем здесь революция? Выборы состоялись в 2026 году. Голосовали граждане Армении, а не участники протестов восьмилетней давности. Следуя постулатам ЕС, логичнее было бы говорить о волеизъявлении народа, демократическом выборе и развитии армяно-европейского сотрудничества, однако глава Еврокомиссии решила напомнить о революции. Показательно, не правда ли? Эдакое европейское лекало демократии. Тем более что заявление фон дер Ляйен прозвучало не в вакууме. Незадолго до выборов состоялся ее телефонный разговор с Николом Пашиняном, после которого были озвучены новые меры поддержки Армении, включая крупную финансовую помощь. Если это не просто красивые посулы, продиктованные сугубо европейскими интересами…

Невольно возникают параллели с другими государствами. Наиболее показателен украинский пример. Несмотря на статус кандидата на вступление в Европейский союз, Украина на протяжении последних лет сталкивалась с торговыми ограничениями, конфликтами вокруг сельскохозяйственной продукции, сложными согласовательными процедурами и бесконечными консультациями. Каждый шаг сопровождался отсылкой на правила, регламенты и необходимость учитывать интересы всех сторон. В случае с Арменией европейская бюрократия неожиданно продемонстрировала завидную оперативность. Не менее показателен и опыт Молдовы.

На этом фоне особый интерес представляло участие Натали Луазо, возглавлявшей делегацию Европейского парламента на выборах в Армении. Формально она не руководила всей международной миссией, основная координация осуществлялась по линии ОБСЕ и других международных структур. Однако именно Луазо стала одной из самых заметных фигур европейского присутствия. Та самая Луазо, которая на протяжении многих лет была одной из наиболее активных сторонниц армянской повестки в Европарламенте, выступала с жесткой критикой Азербайджана и поддерживала антииазербайджанские резолюции. Незадолго до выборов она назвала армянскую демократию «чудом» и стала одной из наиболее заметных фигур кампании Hands off Armenia. Безусловно, любой политик имеет право на собственные взгляды. Но тогда возникает другой вопрос: почему именно такие политики впоследствии оказываются в числе представителей европейской мониторинговой миссии? Если Европейский союз претендует на роль нейтрального арбитра, то требования к беспристрастности должны распространяться и на его собственных представителей.

Впрочем, выборы в Армении стали лишь очередным эпизодом в более широкой истории отношений Брюсселя с Южным Кавказом.

После восстановления Азербайджаном своего суверенитета осенью 2023 года в Европарламенте звучали призывы к санкциям, ограничениям сотрудничества и усилению политического давления на Баку. Парадокс заключается в том, что именно территориальная целостность и государственный суверенитет традиционно считаются фундаментальными принципами международного права, на защиту которых Европейский союз регулярно ссылается в других регионах мира. Однако в случае Южного Кавказа европейская риторика нередко приобретала иной оттенок. Создавалось впечатление, что одни и те же принципы применяются по-разному в зависимости от политических симпатий и внешнеполитических предпочтений. При этом Европейский союз продолжает позиционировать себя как арбитра, действующего на основе единых правил, тогда как его собственные действия все чаще создают впечатление избирательного подхода.

Особую иронию ситуации придает тот факт, что сама Еврокомиссия в последние годы неоднократно сталкивалась с вопросами относительно прозрачности собственной деятельности. Скандал вокруг так называемого Pfizergate, связанный с отказом раскрыть переписку между Урсулой фон дер Ляйен и руководством Pfizer во время переговоров о закупках вакцин, стал одним из наиболее громких политических споров в истории ЕС последних лет. Для политической системы, которая регулярно требует максимальной прозрачности от других, подобные истории выглядят весьма показательными.

Реакция европейских институтов вновь продемонстрировала противоречие между декларируемыми принципами и политической практикой. Брюссель продолжает говорить языком универсальных ценностей, однако все чаще действует языком политической целесообразности. Именно поэтому фраза Урсулы фон дер Ляйен о том, что «дух «бархатной революции» жив и здоров», оказалась значительно более показательной, чем, вероятно, предполагали ее авторы. Она невольно обнажила проблему, о которой в Европе предпочитают не говорить вслух: для современных европейских институтов значение имеет не только и не столько демократия.

Как сказал в беседе с «Бакинским рабочим» политолог Ильгар Велизаде, все чаще возникает ощущение, что принцип беспристрастности в международной политике перестал быть универсальной нормой и превратился в инструмент ситуативного применения. «Ни Европейский союз, ни другие внешние акторы не демонстрируют абсолютной нейтральности, и это давно не является секретом. Проблема заключается не в самом факте политических симпатий, а в избирательности. В одних случаях внешние игроки подчеркивают необходимость строгого соблюдения принципа невмешательства, а в других, фактически становятся частью политического процесса, формируя информационный и политический фон еще до завершения электорального цикла. Именно на этом фоне показательной становится роль европейских медиа и отдельных политических фигур, активно вовлеченных в освещение армянских выборов. Их риторика зачастую выходила за рамки нейтрального наблюдения и приобретала характер поддержки определенного политического курса. При этом сама по себе такая позиция не является чем-то исключительным в современной международной практике - вопрос заключается в другом: почему подобный подход допустим в одних ситуациях и вызывает резкую критику в других?», - задался вопросом наш собеседник.

По его словам, в этой ситуации сложно говорить о том, что поддержка мирной повестки со стороны внешних акторов исходит исключительно из искреннего стремления к достижению устойчивого мира. «Скорее речь идет о прагматичном подходе, при котором альтернативные сценарии попросту отсутствуют. В результате мирная повестка становится не только политическим выбором, но и единственным реалистичным инструментом, который в текущих условиях способен обеспечить геополитические интересы Европейского союза в регионе», - заключил И.Велизаде.