Кто же он, настоящий премьер-министр Армении?

За годы своей карьеры Никол Пашинян сумел примерить несколько образов, предстать перед обществом в самых разных амплуа, превратив собственную политическую биографию в череду ярких и порой неожиданных перевоплощений

Армения нынешнего образца, очевидно, уже не та страна, которой была еще несколько лет назад. Изменились общественные настроения, представления о будущем. Лицом этой эпохи перемен стал Никол Пашинян, которого еще совсем недавно многие воспринимали как маргинального оппозиционера и вечного критика власти. Его политический взлет до сих пор выглядит почти невероятным. Каким образом политик, чья партия с трудом преодолевала избирательные барьеры, сумел за считанные недели превратиться в главного героя армянской политики? Как ему удалось вывести на улицы десятки тысяч людей, заставить отказаться от власти Сержа Саргсяна и в итоге остаться фактически единственным претендентом на пост премьер-министра?

Метаморфозы образа армянского премьера столь стремительны, что порой задаешься вопросом: а где же настоящий Пашинян? Куда подевался тот самый человек из 2018-го - бородатый оратор, вождь революционной улицы, непримиримый борец с коррупцией и самопровозглашенный архитектор новой Армении? Вместо него на экранах возникает персонаж в серой шляпе, напоминающий одновременно героя старого советского фильма, провинциального командировочного и слегка уставшего актера, доигрывающего затянувшийся спектакль. То он демонстративно едет на велосипеде по улицам Москвы или Гюмри, то снимает трогательные ролики для социальных сетей, то складывает пальцы сердечком на фоне Лубянки или Бранденбургских ворот. Временами кажется, что перед публикой не премьер-министр государства, а автор трэвел-блога, который по случайности оказался в большой политике. Неужели это тот самый человек, который несколько лет назад вывел на улицы сотни тысяч людей и обещал стране новую эпоху?

На самом деле никакой подмены не произошло. Просто в 2018 году значительная часть общества увидела не столько самого Пашиняна, сколько тщательно созданный образ. До революции он воспринимался совершенно иначе: скандальный журналист, профессиональный оппозиционер, мастер политических провокаций и вечный критик власти. О масштабах его тогдашней популярности говорит хотя бы тот факт, что на парламентских выборах 2017 года возглавляемый им блок «Елк» сумел получить менее 8% голосов. Для политика, которого спустя год будут называть национальным лидером, результат, мягко говоря, не выдающийся.

Если бы история пошла по привычному сценарию, Никол Пашинян, вероятно, так и остался бы заметной, но второстепенной фигурой армянской политики - постоянным участником ток-шоу, парламентским оратором и профессиональным оппозиционером. Однако он прекрасно понимал, что обычная политическая конкуренция не приведет его к вершине власти. Поэтому решил взломать застарелый код коллективной системы. Первая попытка оказалась неудачной. После президентских выборов 2008 года Армения погрузилась в политический хаос. Пашинян активно участвовал в протестах сторонников Левона Тер-Петросяна, которые завершились столкновениями с силовиками и человеческими жертвами. После этого он скрывался от следствия, затем оказался в тюрьме и лишь спустя несколько лет вернулся в большую политику. Любопытно, что даже спустя годы вокруг событий 1 марта продолжали возникать неудобные вопросы. В опубликованных дипломатических документах США упоминалось, что именно Пашинян играл одну из заметных ролей в радикализации протестующих. Но революционные биографии редко бывают стерильными.

Настоящее преображение произошло весной 2018 года. Гладко выбритый депутат в костюме словно исчез. На его месте появился человек в камуфляжной футболке, с рюкзаком за плечами, многодневной щетиной, бейсболкой и забинтованной рукой, не заживавшей на протяжении всех революционных трансформаций. Новый образ был выстроен настолько точно, что действовал на армянское общество почти безотказно. Перед людьми стоял уже не оппозиционный политик, а герой сопротивления, человек, только что вышедший из окопов и готовый вести народ за собой. В этом образе армяне разглядели черты Монте Мелконяна, имя которого в Армении давно стало частью национального мифа. Сходство не обязательно должно было быть буквальным. Достаточно было бороды, камуфляжа и перевязанной руки. Остальное дорисовывало коллективное воображение.

Но любой политический образ имеет срок годности. Особенно если он построен на эмоциях, а не на результатах.

Революционный Пашинян оказался чрезвычайно эффективен в борьбе за власть, однако гораздо менее убедительным в роли того, которому эту власть предстояло удерживать. Ведь одно дело вести толпу по улицам Иревана под лозунги о справедливости и совсем другое - управлять страной, где экономика не желает расти по законам революционной романтики, а геополитика не прощает ошибок.

Первые годы после революции еще сохранялась инерция общественного восторга. Бывшему лидеру протестов прощали многое. Более того, значительная часть общества продолжала верить, что все трудности носят временный характер, а обещанные перемены вот-вот наступят. Но затем наступил 2020 год.

Война с Азербайджаном стала моментом истины не только для Армении, но и для самого Пашиняна. Революционный миф столкнулся с реальностью. В течение 44 дней развеялся не только миф о непобедимости армянской армии, но и рассыпался овеянный революционным триумфом образ Никола Пашиняна. После разгромного поражения прежний образ больше не работал. Пришлось объяснять армянскому обществу поражение во второй Карабахской войне. Роль народного героя стремительно становилась неудобной.

Тогда началась новая трансформация. Сначала исчезли внешние атрибуты революции. Куда-то пропал легендарный рюкзак. Затем ушла бейсболка. Ее сменила твидовая кепка, мгновенно породившая волну шуток в армянском сегменте интернета. Пользователи социальных сетей упражнялись в остроумии, сравнивая премьер-министра то с иреванским таксистом, то с владельцем небольшой мастерской по ремонту обуви. Но это было только начало.

Осенью 2024 года Пашинян сбрил бороду. Для обычного человека подобное событие вряд ли заслуживало бы отдельного упоминания. Но для политика, чья борода давно превратилась в элемент политического бренда, это выглядело почти как официальное заявление. Вместе с бородой исчезал и тот самый революционер образца 2018 года. Армянское общество словно увидело человека, которого давно не замечало. Того самого Пашиняна, который существовал до революции. Без героического антуража. Без революционного грима. Без тщательно подобранных символов. Эффект оказался неожиданным. Многие вдруг обнаружили, что между реальным политиком и созданным вокруг него мифом существует огромная дистанция. Словно после окончания спектакля в зале внезапно включили свет.

Однако главные перемены происходили не во внешности, а в политической риторике. Когда-то Пашинян говорил языком борьбы. Теперь он начал говорить языком мира. Когда-то он обещал победы. Теперь объяснял необходимость компромиссов. Когда-то призывал ломать старую систему. Теперь убеждал общество смириться с новой реальностью.

Фактически происходила смена политической идеологии. Пашинян постепенно пытался превратиться из революционера в миротворца. Всех несогласных с этой трансформацией он начал относить к так называемой «партии войны», противопоставляя им себя как единственного политика, способного сохранить мир и стабильность. Проблема заключалась лишь в том, что подобная метаморфоза выглядела слишком резкой.

Еще вчера значительная часть его сторонников поддерживала человека, обещавшего защитить национальные интересы любой ценой. Сегодня тот же самый человек объяснял необходимость болезненных для армянского большинства компромиссов. В результате многие начали задаваться вопросом: изменились обстоятельства или изменился сам Пашинян?

Впрочем, самым удивительным оказался даже не образ миротворца. Самым удивительным стал образ блогера.

Пожалуй, ни один армянский лидер прежде не проводил столько времени в социальных сетях, не снимал столько роликов и не стремился столь активно присутствовать в повседневной жизни своих подписчиков. Порой создается впечатление, что премьер-министр Армении руководит не страной, а собственным медиаканалом. Он приветствует подписчиков из гостиничных номеров, демонстрирует прогулки, записывает короткие видеообращения, признается аудитории в любви, складывает пальцы сердечком. И делает это с таким энтузиазмом, будто количество лайков способно заменить рейтинг доверия.

Особое место в этой новой эстетике занимает знаменитая фетровая шляпа. Сложно сказать, какую именно ассоциацию она должна вызывать. Одни видят в ней попытку придать образу интеллигентность. Другие находят сходство с героями старых гангстерских фильмов. Третьи уверены, что премьер-министр выглядит как советский командировочный, приехавший в столицу согласовывать производственный план очередной пятилетки. Пожалуй, последнее сравнение наиболее точно. Во всяком случае, именно такой образ возникает, когда Пашинян в шляпе и длинном пальто покупает кукурузу на автобусной остановке или ест пирожки вместе со спикером парламента, демонстрируя свою близость к простым людям.

Проблема подобных сцен заключается в том, что искренность невозможно играть бесконечно долго. Рано или поздно публика начинает замечать декорации. И тогда политическая технология превращается в объект для шуток, а политический лидер - в персонажа мемов. В результате значительная часть армянского общества сегодня задается вопросом: а кто же Никол Пашинян на самом деле? Бородатый лидер революции? Оппозиционный журналист? Прагматичный политик? Или человек в серой шляпе, который шлет подписчикам сердечки из очередной гостиницы? Возможно, ответ заключается в том, что все эти люди - один и тот же Пашинян. Просто каждая эпоха требовала от него новой маски.

Как сказал в беседе с «Бакинским рабочим» директор Центра истории Кавказа Ризван Гусейнов, Пашинян - феноменальный политик, который использует очень гибкие политические и визуальные инструменты. «Если посмотреть на его образы: сердечки на камеру, игра на барабанах, поездки в регионы, питание в автобусе - это все элементы политического позиционирования. Этот образ выбран не случайно. Дело в том, что значительная часть армянской интеллигенции негативно настроена и к Азербайджану, и к Турции, и к мирному процессу. Во многом именно представители армянской интеллигенции и были застрельщиками карабахского конфликта. Это плод их деятельности. Видимо, именно поэтому Пашинян сформировал более простой и массовый образ, ориентированный на другие слои общества, которые не связаны с этой идеологией», - пояснил наш собеседник.

По его словам, сегодня в армянском обществе нет полного консенсуса относительно устойчивости политики Пашиняна, но есть понимание того, что его курс снижает вероятность новой войны. «Значительная часть армянского общества устала от конфликта и его последствий. Особенно это заметно у молодого поколения. Будущее зависит от того, сможет ли армянское общество выстроить политическую систему, независимую от влияния диаспоры и церковных структур», - заключил Р.Гусейнов.

А значит, главная роль Никола Пашиняна - роль армянского лидера, положившего конец мифической Армении, на протяжении всего своего существования находящейся в антагонистском противостоянии едва ли не со всем миром, еще не сыграна. Именно он может стать тем самым лидером, который откроет для своей страны путь к развитию и процветанию.