Хорошее начало для формирования новой региональной политики в регионе

Современные конфликты на Кавказе - это не спонтанные вспышки, они являются прямым наследием процессов, начавшихся еще в XIX-XX веках, когда были заложены предпосылки многих нынешних противоречий.

Черкесский общественный деятель, член Президиума действующей в Германии «Лиги свободных наций» Рустам Хуажев выступил накануне с видеобращением об итогах состоявшейся в Шуше международной конференции «Культурное и этническое разнообразие: уроки истории, современные вызовы».

«Азербайджан сегодня - это серьезное, сильное государство, пользующееся авторитетом не только в регионе, но и на международной арене. Президент Азербайджана Ильхам Алиев открыто заявляет о сложных международных проблемах, смело высказывается по всем актуальным вопросам современности и имеет четкую принципиальную позицию относительно нашего совместного исторического прошлого. Поэтому мы с огромной надеждой смотрим на позитивное развитие отношений между азербайджанским и черкесским народами», - подчеркнул Р.Хуажев в своем видеобращении, выразив надежду на восстановление исторической справедливости в отношении народов Кавказа.

Об уроках истории на примере трагической судьбы черкесского народа, к которой в Азербайджане всегда относились с особой чуткостью, мы поговорили с историком, профессором Тбилисского Государственного Университета Мерабом Чухуа.

- Батоно Мераб, вы долгие годы занимаетесь исследованием истории черкесского народа, участвовали в подготовке научного заключения для признания геноцида черкесов, изучали архивы. Грузия первой признала геноцид черкесов. Насколько, на ваш взгляд, подобные решения продиктованы исторической справедливостью, а насколько - современной геополитикой?

- Признание Грузией геноцида черкесского народа 20 мая 2011 года, конечно же, является уникальным прецедентом в международной практике. Как и в большинстве подобных случаев, здесь невозможно отделить историческую справедливость от актуальной геополитики. Эти два фактора, на мой взгляд, не исключают, а, скорее, дополняют друг друга.

Геополитический контекст и внешние обстоятельства, безусловно, повлияли на решение парламента Грузии, принятое в 2011 году. Думаю, что признание геноцида стало мощным асимметричным дипломатическим ответом со стороны Грузии. При этом оно было основано и на стремлении к восстановлению исторической справедливости.

Еще одним важным фактором стала Олимпиада в Сочи в 2014 году. Олимпийские игры решили проводить на территории, где в XIX веке проводилась политика, которую мы квалифицируем как геноцид черкесского народа. Именно там под лозунгом «Черкесия без черкесов» была уничтожена и изгнана значительная часть этого народа.

Следует также отметить изменение политики Грузии на Кавказе, истоки которого восходят ко временам Звиада Гамсахурдия. Первый президент Грузии продвигал концепцию Единого Кавказа, или Кавказского дома, совместно с первым президентом Чеченской Республики Ичкерия генералом Джохаром Дудаевым. Шаг навстречу черкесам стал попыткой Тбилиси наладить прямые отношения с народами Северного Кавказа без московского посредничества.

Еще одним мотивом стало стремление восстановить историческую справедливость, основанное на традиционно дружественных и братских отношениях между грузинским и черкесским народами. Сводить все исключительно к политическому прагматизму было бы серьезным упрощением. Я убежден, что это решение имело под собой серьезную академическую и, что особенно важно, моральную основу. Я и тогда говорил, что, признавая геноцид черкесского народа, мы восстанавливаем историческую справедливость, а депутаты, голосующие за это решение, делают шаг не только к восстановлению прошлого, но и к будущему.

Грузинские и международные эксперты, ученые работали в государственных архивах Грузии, где хранятся уникальные документы еще царской эпохи Кавказской войны. В Тбилиси находится архив Кавказского наместника Российской империи. Изучение этих документов позволило нам прийти к общему выводу, что массовые депортации, уничтожение и убийства мирного населения, совершенные Российской империей, соответствуют определению геноцида, закрепленному в Конвенции ООН 1948 года. Это было также проявлением солидарности и эмпатии грузинского общества, которое само неоднократно сталкивалось с исторической несправедливостью со стороны Российской империи.

Продолжая эту тему, хочу отметить, что сочетание геополитической конфронтации с Россией, с одной стороны, и стремления Грузии восстановить историческую справедливость - с другой, стало тем самым катализатором, который побудил грузинское государство обратить внимание международного сообщества на трагедию черкесского народа.

Мы глубоко изучили все внутренние и внешние факторы и только после этого вынесли официальный вердикт. Считаю, что тем самым была восстановлена историческая справедливость.

Без политической мотивации этот вопрос, вероятно, мог бы еще десятилетиями оставаться предметом исключительно академических дискуссий. Тогдашнее руководство Грузии, безусловно, сыграло историческую роль в восстановлении этой справедливости. Вместе с тем никакой геополитический расчет сам по себе не позволил бы сформулировать столь серьезный юридический документ без веской исторической и правовой базы.

Мы ожидали, что последуют и другие признания. И действительно, такое решение приняла Украина. Думаю, подобные решения, даже если их принимают пока немногие государства, способны повлиять на мировую историческую память и способствовать восстановлению справедливости.

- Азербайджанский народ на протяжении всей своей истории подвергался нападкам, геноциду и этническим чисткам, нам, как никому другому понятна боль черкесского народа. Как вы знаете, Азербайджан добивается международного признания Ходжалинского геноцида, по инициативе вице-президента Фонда Гейдара Алиева Лейлы ханым Алиевой проводится информационная кампания «Справедливость для Ходжалы». Как вы считаете, в какой степени отсутствие международной правовой оценки трагических страниц истории влияет на безопасность региона сегодня?

- Отсутствие своевременной международно-правовой оценки масштабных трагедий, таких как Ходжалинский геноцид, оказывает прямое и деструктивное влияние на региональную безопасность. Азербайджан как один из ключевых игроков региональной политики последовательно продвигает тему международного признания Ходжалинского геноцида. Однако достижению этой цели препятствует дефицит международно-правовой оценки произошедшего. К сожалению, существующие международные механизмы в этом вопросе до сих пор не работают должным образом. Почему? Это главный вопрос.

На протяжении долгого времени международная справедливость в нашем регионе во многом отсутствовала, в том числе вследствие российского фактора. Международные институты и ведущие мировые игроки фактически игнорировали трагедию, в ходе которой были жестоко убиты сотни мирных жителей Ходжалы. Естественно, азербайджанская сторона, как пострадавшая сторона, воспринимает подобное бездействие как проявление несправедливости. К сожалению, это можно рассматривать как проявление двойных стандартов со стороны отдельных международных акторов.

Думаю, что после российско-украинской войны многие процессы международно-правовой оценки преступлений, совершенных Российской империей и ее историческими преемниками, будут переосмыслены. Это должно способствовать формированию более последовательной правовой оценки подобных преступлений. Мы должны добиваться того, чтобы мировое сообщество создало прочную основу для долгосрочного доверия между народами Кавказа и не способствовало сохранению безнаказанности. Безнаказанность создает условия для вседозволенности.

Не менее серьезной проблемой остается отсутствие консенсуса относительно исторического прошлого. Пока подобные трагедии не получают должной правовой оценки, старые раны остаются открытыми и могут использоваться радикальными силами для разжигания реваншизма и новых конфликтов. Поэтому необходимо добиваться того, чтобы международное правосудие не бездействовало десятилетиями, как это происходило ранее, а обеспечивало восстановление справедливости и привлечение виновных к юридической ответственности.

Мы не должны мириться с отсутствием международно-правовой оценки Ходжалинской трагедии, которой азербайджанское общество ожидает уже многие десятилетия. Напротив, международные институты и ведущие мировые игроки должны эффективно противодействовать ситуации, когда безнаказанность порождает новые преступления.

В этой связи большое значение имеют международно-правовая оценка и признание таких трагедий, как геноцид черкесского народа, Ходжалинская трагедия, а также этнические чистки в Абхазии и Цхинвальском регионе Грузии.

Думаю, что нынешнее руководство Армении во главе с премьер-министром Николом Пашиняном также понимает необходимость правовой оценки трагических страниц прошлого. Подобные шаги способны создать более прочную основу для достижения долгосрочной безопасности и стабильности на Кавказе.

- Общая историческая память народов Кавказа создает возможности для углубления региональной солидарности и формирования более прочной основы для политического диалога. Можно ли сказать, что непризнанные исторические травмы продолжают влиять на отношения между народами Кавказа?

- Я являюсь представителем движения «Солидарность». Для меня углубленная региональная солидарность - это основа формирования устойчивой политики и полноценного геополитического диалога. Безусловно, непризнанные или по-разному интерпретируемые исторические травмы народов Кавказа остаются одним из наиболее серьезных дестабилизирующих факторов в нашем регионе. Эти травмы продолжают существовать в общественном сознании как своего рода законсервированные конфликты.

Позитивно оцениваю то, что Азербайджан смог решить вопрос своей территориальной целостности. Более того, я вижу формирование новой государственной политики, основанной не только на территориальном единстве, но и на уважении прав всех народов, проживающих в Азербайджане, на принципах солидарности, консолидации общества и толерантности. На мой взгляд, эти процессы будут и дальше развиваться и укрепляться.

Что касается влияния исторических травм кавказских народов на современный политический диалог в регионе, то можно выделить несколько ключевых аспектов. Вместо того чтобы объединять народы Кавказа на основе общего осмысления пережитых трагедий, исторические травмы нередко становятся инструментом размежевания. Народы региона зачастую сосредоточены исключительно на собственных страданиях, игнорируя или недооценивая трагедии своих соседей.

Лично я выступаю против такого подхода. Нельзя игнорировать трагедию чеченского народа, так же как и трагедию черкесского народа. Мы должны изучать историю всех народов Кавказа и стремиться к политике справедливости и солидарности. Именно конкуренция памяти препятствует формированию подлинной кавказской солидарности. Каждая сторона ожидает от соседей признания своей боли, однако далеко не всегда готова признать боль других. Мы должны отказаться от политики реваншизма и сосредоточиться на формировании новой культуры отношений - культуры справедливости, взаимного уважения и солидарности. Переживая собственную трагедию, мы должны быть способны сопереживать трагедиям других народов. Общие исторические испытания должны не разделять, а объединять Кавказ.

В этом контексте Азербайджан я рассматриваю как надежного партнера.

Что касается будущего региона, то, на мой взгляд, война в Украине станет одним из факторов серьезных политических изменений на постсоветском пространстве.

- И последний вопрос. Если посмотреть на историю Кавказа как на единую историческую систему, можно ли сказать, что многие современные конфликты уходят корнями именно в нерешенные исторические вопросы XIX-XX веков?

- Современные конфликты на Кавказе - это не спонтанные вспышки насилия конца XX или XXI века. На мой взгляд, они являются прямым наследием процессов, начавшихся еще в XIX-XX веках, когда были заложены предпосылки многих нынешних противоречий.

При системном подходе к проблеме, можно выделить несколько исторических узлов, которые до сих пор определяют динамику безопасности на Кавказе. Прежде всего, это наследие XIX века: имперские завоевания, прямое вмешательство России в дела региона, разрушение традиционного баланса сил и применение принципа «разделяй и властвуй». Российская администрация, по моему мнению, сознательно использовала этнические и религиозные различия между народами Кавказа в качестве инструмента управления.

Второй фактор - наследие XX века. Речь идет о произвольном проведении административных границ, создании автономий и анклавов, что, как я считаю, заложило основу для будущих конфликтов. В качестве примера можно привести ситуацию с черкесским народом, который сегодня разделен между несколькими субъектами - Адыгеей, Кабардино-Балкарией и Карачаево-Черкесией. Подобная административная модель создавалась для сохранения контроля над регионом.

К наследию XX века я также отношу сталинские депортации, в результате которых были насильственно переселены целые народы, что впоследствии стало причиной новых межэтнических противоречий, в частности между осетинами и ингушами. Подобные конфликты и сегодня используются Москвой как инструмент влияния на Северном Кавказе.

Убежден, что в будущем народы Кавказа будут самостоятельно определять свою судьбу. Кавказ представляет собой единую систему, где политические процессы взаимосвязаны, а изменения в одной его части неизбежно отражаются на других.

Кавказ - особый регион, который трудно сравнивать с другими. Здесь сохраняется высокий уровень исторической и культурной взаимосвязанности народов, что создает предпосылки для формирования региональной солидарности.

Конечно, многие региональные противоречия могут быть урегулированы без участия России при содействии международного сообщества и государств Черноморско-Каспийского региона. Необходимо переходить от политики воспроизводства конфликтов к политике регионального сотрудничества, где малые народы смогут свободно развивать свои национальные культуры, образование и общественные институты. Возможность получать образование на родном языке, начиная со школы, я рассматриваю как один из важнейших элементов сохранения национальной идентичности.

Считаю, что встреча в Шуше, в которой мне также довелось принять участие, стала хорошим началом для формирования новой региональной политики на Кавказе.